– Тонька, прекрати свои бредни! – прикрикнула Василиса, - иначе опять запру в изолятор!

– Запирай, - вздохнул я, - там спокойно.

– Ребята, ужинать! – переключила своё внимание на галдящих детей Василиса, - Сегодня последний раз вы здесь едите. Завтра будет всё по-прежнему.

Мальчишки и девчонки побежали переодеваться.

– Кать, а мы почему не переодеваемся? Не во что?

– Мы дежурные, нам не положено. А с завтрашнего дня будет уже никому нельзя, только в своих каютах.

– Жалко, - вздохнул я, - всё детство в скафандрах…

– Да, Тоник, у меня есть замечательное платье, а поносить так и не пришлось. Иди, отдохни часик, потом я.

– Куда… идти? – сглотнув, спросил я.

– В свою каюту.

– Комнаты отдыха для дежурных не предусмотрено? – насколько было бы всё проще, подумал я: напросился в вечные дежурные, всё одно ничего в археологии не понимаю. Нет, ничего бы не получилось, сомневаюсь, что Катя согласилась бы со мной сидеть.

– Такие комнаты есть на больших станциях, так что, перестань мечтать, и иди к себе.

Я поплёлся в свою каюту. Отодвинул входную дверь, заглянул, там никого не было. Быстро сняв комбинезон, собирался уже лечь на верхнюю полку, как открылась дверь санузла, и оттуда вышел Мишка.

Увидев меня, он оторопел:

– Тебе что сказали, заморыш? Брысь в чулан!

– Что я тебе сделал?! – заныл я, думая разжалобить Мишку.

– Сам знаешь!

– Ничего я не знаю! Не помню!

– Так иди, вспоминай! – Мишка схватил меня за майку, и потащил к выходу. Сопротивляясь, я ударил его коленкой в пах, и Мишка согнулся. Тут я совершил ошибку. Вместо того, чтобы добить противника, я ждал, когда он выпрямится, боль пройдёт.

Когда Мишка смог выпрямиться, он буквально озверел. Я ничего не успел понять, как начал с грохотом летать по всей каюте. Мишка не разбирался, чем бьёт, и обо что бьёт. Почему - то все края здесь были твёрдыми, не так, как в изоляторе. Мишка загнал меня в угол, свалил на пол, и продолжал пинать ногами. Хорошо хоть, был босиком.

Наверно, на шум, в каюту забежали ребята с Василисой.

– Миша, прекрати! – Миша последний раз, примерившись, хотел ударить меня в живот, попал по рукам, постарался попасть по лицу

– Миша, я же тебя просила, не бить его по лицу! – воскликнула Василиса.

– Он меня ударил сюда! – воскликнул в ответ Мишка, показывая куда я его ударил.

– У-у-у, запретный улар! – разочарованно загудели ребята. Я лежал, не в силах пошевелиться, изо рта что-то текло.

– Вставай, идём со мной, - сказала мне Вася. Я пошевелился, но встать, даже на четвереньки, сил не было.

– Помогите ему, ведите в мой кабинет, - услышал я голос Василисы. Меня, не очень бережно, подняли с пола, дотащили до стула в Васиной каюте, посадили и вышли.

Вася начала обрабатывать мои раны чем - то шипучим, и щиплющимся. Я терпел.

– Зачем ты ударил Мишу? – спросила она меня.

– Он выкидывал меня из каюты. Это что, не моё место? – с трудом шевелил я разбитыми губами.

– Твоё, тебе надо было мне сказать.

– Ты не знала?

– Знала, но не думала, что дойдёт до драки. Ты всегда уходил.

– И где я спал?

– В кают- компании. Пока ты её не переделал, там стоял замечательный диван. Ты там коротал время с дежурными.

– И что, я не вылезал из комбинезона?

– Вылезал, когда переодевался в скафандр.

– Но это неправильно!

– Я пыталась вмешаться, но ты не разрешил, сказал, что так тебе лучше, общался с дежурными. Когда ребята дежурят, им скучно, и они охотно болтали с тобой о всякой ерунде, - Василиса взяла шприц-пистолет и вколола что-то мне в плечо.

– Вставай. Сможешь? Давай, помогу, - Василиса подняла меня, отвела в нашу каюту, уложила на нижнюю кровать.

– Пойдём, Миша, посмотрим твои повреждения, - сказала она Мишке, - Сегодня тебе дежурить вместо Антона.

– С Катей? – спросил Мишка.

– С Настей. Завтра осмотрю Тоника, если сможет, заменит тебя.

– Ну, Тонька! – прошипел Мишка, наклоняясь ко мне, - Пожалеешь ещё! – Я съёжился под одеялом.

Наверно, Вася вколола мне снотворное, потому что я не заметил, как пришло утро.

Глава третья.

Я выхожу из станции.

– Кать…

– Пошёл вон!