Возвратившись в свою квартиру, Андрей первым делом позвонил Крикуленко. Длинные гудки… Тогда он оповестил о своем уходе на больничный лист секретаря отдела кадров, попил чайку, вприкуску с целой горстью таблеток, и с чистой совестью завалился спать…

Как бы не так: минут через пять телефон зазвонил. Требовательно… Кузнецов сначала не хотел брать трубку, но быстро сообразил — так могут и прогул записать, ходи потом доказывай, и даже с больничным листом на руках.

Конечно, на проводе оказался подполковник Мильченко.

— Это что еще за фокусы? — сразу сбившись на «ты», завопил он. — Начальник УВД приказал: привезти тебя живого или мертвого! Вся работа с радио встала! Собирайся, срочно высылаю машину!

— Гипертонический криз, — коротко ответил Андрей. Добавил: — С вашей гарантией…

Положил трубку на рычаг и решительно выдернул телефонный штепсель из розетки. Присланного же за ним на личной автомашине капитана Подгорного не без издевки проинформировал:

— А оно ж таки, как видишь, разразилось… Теперь вот пожинаю… приказа глупого плоды.

— Выглядишь ты, правда, неважнецки, — пробурчал Подгорнов. — Да я-то что… Можешь и не ехать — не мне ж потом отвечать…

— За свой базар всегда… — грустно усмехнулся пресс-секретарь.

Следующим днем, чуть ли не в восемь утра, Кузнецову звонил уже сам подполковник Крикуленко.

— Немедленно прибыть! — бесновался он. — Я тебя сам лечить буду! Слышишь? Я — хороший доктор!

— Не сомневаюсь, — согласился блаженствующий в ничегонеделании Андрей. — Только зачем вас обременять? Больничный у меня имеется, лекарства прописаны, принимаю…

— Я т-те покажу! Бездельник! Уволю!

— За что? За то, что ваш зам двое суток кряду на разрыв аорты пахать заставлял? Я ж его предупреждал… Вот пускай теперь сам по радиостудиям мотается. И речи ваяет. И адреса приветственные.

— Да его уже начальник УВД раком ставил! А толку? Какой из него, к свиньям, журналист?! Давай, живо выходи!

— Только после полного излечения…

— Ну, смотри! Пожалеешь! — рявкнуло в трубке, и угроза завершилась сочной матерной тирадой…

Лечился Кузнецов добросовестно. Вот только давление, быстро снизившись до ста шестидесяти на сто десять, дальше опускаться никак не желало. И больничный лист Андрею продлевали и продлевали. Что вызывало великий гнев подполковника Крикуленко.

— Сколько ты еще будешь шлангом прикидываться? — орал он, позвонив в очередной раз. — Бросить пост в такой ответственный момент! Приказываю: сей секунд собраться и прибыть на рабочее место!

— После полного излечения, — неизменно слышалось в ответ.

— Ах, ты!..

И большой начальник вновь скатывался на виртуозную ругань.

В таких «плодотворных» общениях и прошли-пролетели две недели. Обретший румянец щек Кузнецов, наконец, появился в здании УВД. Разумеется, на него тут же свалилось десять больших и столько же мелких заданий. Впрочем, на радиорейдах уже был поставлен жирный крест — начальник УВД загорелся новой идеей: организации «горячей линии» на тему антитеррора и иже с ним. А Крикуленко было строго-настрого указано: пресс-секретаря на дежурства не ставить! И вообще — задействовать по кадровым вопросам только с личного разрешения самого полковника милиции.

Меж тем Андрей выбрал минуту и постучался в кабинет Мильченко.

— В чем дело? — сухо поинтересовался двойной зам, как и обычно, не предлагая визитеру присесть.

— Вот… — выложил тот перед начальником листок с ксерокопиями аптекарских чеков.

— Что это? — не понял подполковник.

— Мои затраты, которые я понес, выполняя ваш неправомерный и противозаконный приказ, вследствие чего и бюллетенил полмесяца, — доходчиво пояснил пресс-секретарь.

— Ну, это еще доказать надо, насчет противозаконности.

— Элементарно. А пока: вы собираетесь мне потраченные по вашей вине средства компенсировать? Тут ведь почти на два миллиона «рябчиков» набежало…

— Почему так много? И вообще: почему это я? С какой стати? Что за ерунда? Ты сам виноват! Не собираюсь, и даже думать забудь!

— Ясно. Стало быть, напишем жалобу.

— Да хоть сто порций! На большее ты и не способен! — и женственное лицо моментально побагровело от нескрываемой злобы.

— По себе-то не судите, — не сдержался Кузнецов…

Через сутки обещанный документ, адресованный на имя начальника УВД, обрел реальность и в тот же день был переправлен подполковнику Крикуленко из секретариата, куда изначально и сдавалась жалоба.

— У тебя что, совсем крыша поехала? — возмущенно осведомился Степан Григорьевич у вызванного «на ковер» пресс-секретаря. — Быстро забирай свою писульку и сходи с ней в сортир!

— Она зарегистрирована, — не согласился подчиненный. — Вы обязаны поставить свою визу!

— Эх, выпороть бы тебя хорошенько! — мечтательно протянул подполковник. — Ну, раз хочешь официальности — пожалуйста…