Вапа покачал головой. «Всего лишь камень, случайно похожий. Шутка богов».

Принц не согласился. Он предположил, что когда-то эту часть Кхура покрывало море. Вапа немедленно отверг эту идею.

«В Песне сказано: земля Кхура старейшая в мире, первая твердь, сотворенная богами», — решительно произнес кочевник. — «Она никогда не была под водой».

Для кочевников Песнь была священной. Собрание легенд из далекого прошлого, она содержала тысячи стихов, слишком много, чтобы кто-то смог запомнить полностью, так что она была разделена на восемь песен, каждая из которых была названа в честь одного из великих богов кочевников: Каргат Воин, Ракарис Охотница, Торган Мститель, Элир-Сана Целительница, Антор Отшельник, Хаб'рар Посланник, Соро Творец Огня и Айян Плутовка. Вапа был певцом Песни Антора.

Двое всадников продолжили путь. Двигаться дальше стало еще труднее, коням приходилось пробиваться по живот в песке. Коротконогое серое животное Вапы, более привычное к такой местности, сохраняло ровный шаг. Элегантный гнедой Шоббата, чьи длинные ноги были созданы для скорости, спотыкался. В результате, к тому времени, когда они достигли пункта назначения, наступил и прошел закат.

Как и Слеза Элир-Саны, цель Шоббата была каменным островком в океане движущихся песков. Скорее не единая формация, она состояла из толстой колонны серого камня двенадцати метров высотой, тесно окруженной четырьмя черными гранитными башнями вполовину ее высоты. Эта четверка была наклонена внутрь, их верхушки касались центральной колонны. Бледный свет звезд придавал этой формации жуткий вид древнего забытого замка.

Найденная в руинах Кхури ил Нора табличка сообщала об этой странной формации, как о древнем оракуле. Говорилось, что в центральном шпиле были проходы и пещера. Эта пещера и являлась целью принца.

С закатом ветер стих. Воздух быстро потерял дневной жар, и стало холодать, но прокаленный песок по-прежнему излучал тепло. Шоббат спешился и порылся в своих седельных сумках. Зная, что здесь не будет дерева для факелов, он привез маленькую медную лампу. Он стал на колени и поставил лампу на песок, затем ударил кремнем по огниву, чтобы зажечь фитиль.

Вапа спросил, что он собирается делать. Когда Шоббат ответил, что планирует войти в эту формацию, кочевник пришпорил бока коня и быстро двинулся в сторону склоненного принца.

«Ничего не было сказано о том, чтобы входить!» — произнес он. — «Ты не должен! Не тревожь духов этого места!»

«Я пришел сюда не для того, чтобы просто наслаждаться видами. То, что я ищу, находится внутри».

С кремня посыпался каскад искр, и Шоббат сосредоточился на разжигании огня. Наладив фитилек, он услышал шелест металла. Вапа вытащил свое оружие, узкий лишенный гарды меч, предпочитаемое большинством кочевников.

«Ты осмеливаешься напасть на меня? Я твой принц!»

Вапа был неподвижным силуэтом. Слабый свет лампы не достигал лица кочевника, и его выражение было скрыто ночью. «Если я ускачу, что ты будешь делать? Ты никогда не вернешься в свой город», — прошептал он.

Впервые Шоббат почувствовал толчок неуверенности. Он быстро подавил его, опершись на всю самонадеянность и самоуверенность своего привилегированного воспитания.

«Дурак, мое местонахождение известно», — рявкнул он. — «Если я не вернусь, какова бы ни была причина, весь твой клан будет выслежен и уничтожен!»

Это было ложью. Никто в Кхури-Хане не знал, где находился Шоббат. Принц не доверял никому достаточно для этого.

Они долго смотрели друг на друга, изнеженный принц и болтливый кочевник. Затем Вапа сунул свой меч в ножны и склонил голову. «Пусть Те, кто Наверху, судят вас. А не я».

Шоббат поднял лампу, позабыв недолгий страх. Эти кочевники были так сентиментальны. Они с криками радости поскачут на смерть, но пригрози их семьям, и они сразу тушуются. Игра на этой слабости позволяла отцу Шоббата править ими. Сахим-Хан был самым несентиментальным человеком в мире.

Принц с трудом пробрался по глубокому песку к подножью формации. Центральная колонна казалась очень высокой, башней вздымаясь в звездное небо. У ее подножья валялись обломки черного гранита, осыпавшиеся с окружающих шпилей. Шоббат был благодарен им за прочную опору под ногами. В мерцающем свете лампы не было видно надписей, фигур или любого другого указания на рукотворное происхождение, только грубый потрепанный ветрами гранит.

Пройдя вокруг две трети пути от исходной точки, он обнаружил в третьей черной колонне отверстие на уровне земли. Его сердцебиение участилось. Неровный квадратный вход частично был блокирован дрейфующим песком, и принцу пришлось опуститься на колени, чтобы войти.

Проход упирался в каменную колонну. В плотном граните были вырублены ступени, спиралью поднимаясь по стене. Наконец-то доказательство разумной руки! Информация на табличке снова подтвердилась. Шоббат вытащил из-за пояса отделанный драгоценными камнями кинжал и начал восхождение по ступенькам.

Казалось, темный воздух поглощает слабый свет его лампы. Когда глаза приспособились к тусклому освещению, окружавшая темнота стала казаться еще более глубокой. Сухой чистый воздух пустыни снаружи уступил место жуткому зловонию, усиливавшемуся по мере подъема. Желтый свет отбрасывал на стену серые пятна. Под его ботинками хрустел помет летучих мышей и высохшее гуано. Присутствие живых существ так глубоко в пустыне было необычным. За счет чего они выживают?