Этот спор продолжался до тех пор, пока Гилтас категорично не велел ей седлать коня. В последнее время ему явно часто приходилось делать это — прекращать их разногласия, отдавая безапелляционные королевские приказания. Львица повиновалась, поджав губы.

Единственным сопровождающим она взяла капитана Гитантаса Амброделя. Гилтас увидел в этом еще одно проявление ее упрямства. Конечно, он не ожидал, что она отправится без должного эскорта. Лорд Таранас с остальной армией еще не вернулись в Кхуриност, но можно было подобрать подходящий отряд. Львица отказалась, процитировав собственные слова Гилтаса о том, что не стоит тревожить кхурцев, и он едва ли мог поспорить со своей собственной логикой. Обычно эльфов принимали в Кхури-Хане (как и любого платежеспособного покупателя). Отдельные эльфы иногда ловили сердитые взгляды, особенно за пределами либеральных городских рынков, но этим все и ограничивалось.

У Гилтаса были дела государственной важности, которыми следовало заняться, но он отложил их на время, пока наблюдал за отбытием своей супруги вместе с молодым Амброделем. Облаченная в свежую тунику и брюки, Кериан презирала кхурское одеяние, предпочитая свой собственный охотничий наряд более удобной местной моде. Капитан Амбродель был практичнее. Он носил белый геб поверх желтовато-коричневых квалинестийских брюк, тщательно расправив складки пустынного облачения, чтобы скрыть эфес своего меча.

Полуденное солнце купало блондинистую голову Кериан в ореоле белого огня. Как обычно, Гилтас не мог не поражаться ее красоте, однако, мрачное выражение ее лица удивительно контрастировало с ее миловидностью. Ее дурное расположение духа еще сильнее ухудшилось с момента возвращения. Причиной этого были не только их стычки. Потеря отряда и унижение от рук быколюдей не прекращали терзать ее. Она больше никому не рассказала, что произошло, и по лагерю начали циркулировать слухи. Храбрость Львицы всем была хорошо известна, и только случайностью можно было объяснить, что она вернулась без видимых повреждений из сражения, в котором полег весь ее отряд.

Возможно, она была погружена в размышления, обдумывая возложенную им на нее миссию, а может, сосредоточилась на управлении скакуном в переполненном палаточном городке. Какова бы ни была причина, хотя Гилтас ждал, Кериан не обернулась к нему. Когда, наконец, она скрылась из вида в переулке, он вернулся в свою палатку. Разведчики из отряда Таранаса прибыли до подхода основных сил армии, и у них было много новостей.

Пока Кериан со своим помощником продвигались сквозь суету палаточного городка, каждый подмечал совсем разное. Гитантас видел храбрость — простые люди борются за жизнь во враждебном чужом месте, и начинают преуспевать. Львица видела только несправедливость — самая древняя раса в мире изгнана из своих законных домов и вынуждена терпеть унижения в этой ужасной пустыне.

Словно корни дерева, окрестности Кхуриноста были запутанны, бессистемно разросшись, следуя рельефу местности и прихотям своих строителей. Сахим-Хан дал эльфам дозволение разбить лагерь за стенами своей столицы; и дал им мало что еще. Изнуренные, больные, обожженные и иссушенные солнцем, эльфы на скорую руку сообща соорудили хоть какой-то кров, делая палатки из всего, от шелковых одежд до лошадиных попон и парусов, когда-то служивших кораблям, курсировавшим по Балифорскому заливу.

Пустынные ветры и случайные искры от костров непрерывно собирали дань с импровизированных жилищ, но по мере того, как дни переходили в месяцы, а месяцы в годы, эльфы научились строить лучше. Хрупкие палатки обзавелись деревянными дверными проемами, латунными очагами и трубами, а песок покрыли ковры. Широкие центральные улицы были оставлены открытыми палящему солнцу, чтобы позволить передвигаться повозкам и конным эльфам, а также, чтобы давать доступ свежему воздуху, но остальные мили узких изогнутых проходов между большими и малыми палатками были накрыты тростниковыми матами, сплетенными из острой как бритва травы, что росла вдоль морского берега за городом. В результате получился лабиринт, в котором ни у одного чужака не было надежды не заблудиться, прямая противоположность любви эльфов к порядку и красоте. Но это путаное переплетение улиц и проходов еще и служило эффективной защитой от непрошенных гостей.

Впереди, в каких-то сорока метрах от границы Кхуриноста, вздымалась стена Кхури-Хана, ее западная сторона омывалась полуденным солнцем. Кериан отвела взгляд от палаточного городка и принялась изучать стену.

Первейшей задачей Сахим-Хана после падения Малистрикс было восстановить защитные сооружения своего города. Пока эта задача не была выполнена, его столица оставалась уязвимой. Первыми были восстановлены северный и западный сектора. В этих направлениях таились величайшие угрозы: рыцари Нераки и людоеды Керна. Эльфы жили под бдительным оком Сахима, зажатые с одной стороны городской стеной, а с другой — не ведающей жалости пустыней. Львица рассматривала предоставленное Сахим-Ханом убежище и как дар, и как ловушку. Если бы враги эльфов двинулись сейчас на них, для перворожденных не было бы спасения.

«В ловушке», — пробормотала она.

«Генерал?» — спросил Гитантас, но она лишь покачала головой.

Западные врата охранялись шестеркой тяжеловооруженных людей. На них были широкополые шлемы, стилизованные под шляпы от солнца, что носили кочевники, только выкованные из железа. Их кирасы, набедренники и наколенники были неракского образца. Много лет кхурские солдаты служили в наемниках у этих рыцарей. На нагрудных пластинах у этих солдат была эмблема свернувшегося дракона, как знак принадлежности к кхурскому клану.

Хотя кхурцы дали свое название всей стране, они были лишь одним из семи Племен пустыни, названных в честь семи сыновей Кеи, впервые объединившего жителей пустыни в единую нацию. Опираясь на естественную крепость Кхури-Хан, племя Кхур стало управлять другими в войне и торговле. Все ханы Кхура вышли из принцев племени Кхур.

Стражники без труда узнали эльфийского генерала. Облаченную в кагонестийскую кожаную одежду, с подставленной палящему солнцу непокрытой золотистой головой, Кериансерай было трудно не заметить. Самый высокий из кхурцев неуклюже отсалютовал. Это была неракская традиция, которой они не до конца овладели. Кериан легким кивком приняла этот жест и продолжила свой путь, погружаясь в густую тень прохода. Врата были чрезвычайно толстыми, полных пять метров камня. По сравнению с яркой пустыней снаружи, туннель был темным, словно сердце дракона, и Львица быстро заморгала, ее глаза привыкали к внезапной потере освещения.