Таранас услышал приказ Беседующего. Он схватил со своего седла трубу и подал сигнал «Возвращение». Ему пришлось повторить призыв четыре раза, прежде чем все несущиеся всадники услышали его и обратили внимание. Передовые застыли в считанных метрах от городской стены.

В перерывах между сигналами трубы Хаккам кричал своим собственным солдатам. «Стоять! Любому пустившему стрелу я оторву башку!» — ревел он. Никто из кхурских солдат не пустил стрелу и не метнул копье в эльфов. Люди и эльфы смотрели друг на друга в обоюдном замешательстве и смятении, пока эльфы не развернулись и не поскакали галопом обратно к Таранасу.

Из Кхуриноста сквозь толчею воинов спешили целители. Когда они прибыли, Беседующий сидел, склонив голову, по его белому гебу растекалось алое пятно. Первым добравшимся до него целителем была кагонестийка с огрубевшими ладонями и темными татуировками на лице и руках.

«Стрелу нужно вытащить», — тотчас же сказала она.

Планчет мрачно кивнул. «Я сделаю это».

«Кто-то должен крепко держать его. Если он будет слишком много двигаться, может разорвать артерию».

Хаккам, находившийся ближе всех, стал на колени позади Беседущего и обхватил его за плечи. «Я держу его».

Эльфы были удивлены, но Беседующий пробормотал: «Благодарю вас, генерал». Взгляд переместился на бледное лицо Планчета, и Гилтас прошептал: «Действуй, друг мой».

Камердинер обхватил пальцами скользкое от крови древко стрелы и прошептал: «Простите меня».

Единственным мощным рывком он вытащил стрелу. Кагонестийская целительница, не мешкая, посыпала рану свертывающим кровь порошком и крепко перевязала куском ткани. Слишком поздно она поняла, что не предложила Беседующему стиснуть зубами кожаную прокладку. Она извинилась, но он не ответил.

«Он потерял сознание», — сказала целительница.

Гилтас поднял голову. «Еще нет». — Он слабо улыбнулся Планчету. — «Разве она не гордилась бы мной? Я не проявил слабость».

Планчет понял, кто эта «она». Он мужественно ухитрился улыбнуться в ответ. «Да, сир. Да, гордилась бы».

Были сооружены импровизированные носилки, и Беседующего с Солнцем и Звездами осторожно положили на них. Четверо воинов взялись за углы и направились обратно в Кхуриност, оставив Планчета и Хаккама на месте.

«Таранас, рассредоточьте солдат», — сказал Планчет. Генерал начал было протестовать, но Планчет оборвал его: «Продолжайте патрулировать, но отмените кавалерии боевую готовность!» Таранас отсалютовал и ускакал.

Когда эльфийская кавалерия начала разъезжаться, Планчет протянул окровавленную стрелу Хаккаму. «Этот лучник такой же враг Кхуру, как и нам», — произнес эльф.

Хаккам крепко стиснул стрелу. «Не беспокойтесь. Я прослежу, чтобы она вернулась владельцу». Его намерения были совершенно ясны; стрела, скорее всего, «вернется» острием вперед.

На крыше в трех милях от них принц Шоббат опустил свой лук. Он едва мог поверить такой сверхъестественной точности. Никто не мог послать стрелу так далеко, и еще менее вероятно было попасть при этом в цель.

«Невероятно», — прошептал он.

«Магия — искусство творить невероятное», — ответила фигура в лохмотьях в капюшоне позади него.

Львица переправила свой сокращавшийся отряд через ручей, которому Фаваронас дал ее имя, и они расположились на ночлег. Завтра они покинут Инас-Вакенти, как она надеялась, навсегда. Здесь было слишком много неизвестностей — никаких животных (за исключением тех, что, казалось, исчезли перед ними), необычайно могущественные огоньки и бесчисленные исчезновения. Эта долина не была убежищем для их народа — изгнанника. Гилтасу придется понять это.

Возвращение к ручью под молочным пологом звезд и облаков было жутким. Никаких стрекочущих в кустах сверчков; никаких зовущих с деревьев козодоев; никаких скачущих из ручьев лягушек. Было лишь мягкое цоканье копыт их лошадей. Наиболее нервные из воинов были за то, чтобы продолжать движение, не разбивать лагерь, но было уже далеко за полночь, и лошади, как и всадники, устали. Лучше пуститься в путь с зарей, особенно если им придется пробиваться сквозь кхурских кочевников.

Кериан чувствовала, что было достаточно безопасно разбивать лагерь, как только они оказались по другую сторону ручья. Массивные каменные развалины подступали довольно близко к ручью, а странные явления стали происходить, лишь когда они пересекли его по пути туда.

Они расположились биваком на южном берегу, привязав лошадей и рухнув на свои скатки, даже не установив палатки. Прежде, чем лечь спать, Кериан обошла лагерь. Она заметила, что Фаваронас развел небольшой костер (единственный во всем лагере) и сел, скрючившись, подле него. У него на коленях был один из каменных цилиндров, которые они с Глантоном нашли в туннеле.

Глантон рассказал ей о той странной экспедиции, но узнать, что Фаваронас делал со своим призом, могло вполне подождать до утра. Она засыпала на ходу. Перебросившись несколькими словами с эльфами, несшими первую стражу, она раскатала свое одеяло под можжевельником и легла. В считанные секунды она заснула.