Вскоре он понял, что угадал верно. Он слышал собачьи крики и человеческий лай, а сам продвигался в угол поля — значительно медленнее, чем мог бы. Таким образом он, почти не утомляясь на старте, берег силы для последнего рывка.

Расстояние до спасительной изгороди казалось бесконечным. Кувырок постарался овладеть собой, обуздать свой страх, чтобы не рвануться раньше времени. Он даже заметил голубя, безмятежно летящего над головой, — так странно, подвергаясь смертельной опасности, видеть совсем рядом свободное и беспечное существо!

Там, в начале поля, за спиной, собачьи крики внезапно смолкли, и Кувырок понял, что гонка началась. Он немедленно перешел на полную скорость. Будь он полевым зайцем, он, наверное, сразу начал бы зигзаг, увеличивая тем самым расстояние, которое должен пробежать. Но он был житель гор, голубой заяц, и привык бегать без зигзагов. Он несся по красивой размашистой дуге. Это было не кратчайшее расстояние между двумя точками, но все-таки увеличивало пробег для собак и было много короче, чем петляющий бег.

Кувырку казалось, что расстояние до изгороди сокращается очень медленно, но на самом деле с мгновения, когда он перешел на полную скорость, до того, как он достиг изгороди, прошло всего несколько секунд. Большинство собак сильно отставало, хотя одна быстро нагоняла. Но, к его ужасу, в изгороди не оказалось просвета, куда можно бы было нырнуть.

Он пустился вдоль изгороди, по берегу канавы, отчаянно высматривая просвет. Русак, живущий в полях, знает изгороди как свои четыре лапы и сразу заметил бы в этой слабые места, но Кувырок их не видел.

Собаки закричали, поняв, что добыча еще не потеряна, хотя и озадачила их своим странным бегом. Они воспряли духом, напрягли усталые мускулы для нового броска. Каждой хотелось первой вонзить зубы в этого мелкого зайчишку, который задал им больше всего хлопот.

Передняя собака была уже на расстоянии прыжка. Кувырок спиной чувствовал ее горячее зловонное дыхание, ее готовность к убийству. Он понял, что пасть, из которой капает слюна, вот-вот его схватит. Деваться было некуда. Щелкнули челюсти. Кувырок отчаянно рванулся, оставив в собачьих зубах клок шерсти. Наперерез подбегали еще две собаки. Еще мгновение…

И тут случилось чудо. На откосе канавы Кувырок увидел нечто круглое и темное. Он сразу понял, что это. Нора! Русак, непривычный к норам, никогда не забирающийся под землю, пробежал бы мимо — и погиб. Кувырок же всю жизнь прожил в норах, хотя и не в таких глубоких, как эта. Он бросился туда.

Это был отнорок кроличьего подземного лабиринта. Кувырок проскочил мимо подземной каморки, напугав крольчиху с выводком, и вылетел из главного входа. Оглянувшись, он понял, что находится по ту сторону изгороди. Собаки скребли землю вокруг отнорка, наводя ужас на кроличье семейство в подземных галереях.

У Кувырка все еще отчаянно билось сердце, а лапы сами несли его дальше. Он пересек поле, потом другое, еще одно и наконец рухнул, обессиленный, на холодную землю. Отдышавшись, заяц стал осматриваться.

Свободен! Он перехитрил их всех, несмотря на все их коварство, на длинные обтекаемые тела, узкие головы и длинные ноги. Обошел целую свору борзых! Да, это победа! Кувырок пожалел, что никто из сородичей его сейчас не видит. Авось хоть призрачный заяц из Другого мира все видел.

Кувырок жадно глотал холодный, кусающийся воздух. Ноги все еще дрожали, мускулы подергивались. Он постарался сориентироваться в этой чужой земле, где туманы клубятся над равнинами, где небо стоит громадным куполом и круглится линия горизонта. Вдали неподвижно высились деревья, но их было слишком мало, чтобы скрыть от зрения простор равнины вплоть до места, где небо сходилось с землей. Дневной свет здесь был мутнее, чем в горах, — не мягче, но желтее, грязнее, словно вода в болотной луже по сравнению с водой горного ручья. Загадочная земля — может быть, и не злая, но чудились здесь какие-то темные тайны, власть каких-то древних законов. Кувырку показалось, что он шагнул вспять, в глубокую древность. Нелегко ему будет привыкнуть к этим местам, понять, чего можно от них ждать.

Его окружали разгороженные поля. По краям их располагались пруды со стоячей водой. Были здесь и нераспаханные участки, поросшие густым диким кустарником. Кто мог тут жить? Одинокие, обезумевшие, подозревающие всех и каждого существа, отшельники с испуганными, недоверчивыми глазами.

Земля была совершенно плоской! Распаханные поля, канавы, изгороди… Лишь кое-где в углу поля возвышалось одинокое дерево. Изгороди были прямые, подстриженные, пересекались под прямым углом. Скучные, однообразные, открытые места!

И совершенно негде укрыться от орлов.

Больше всего Кувырка беспокоила мысль об орлах. Здесь не было ни гор, ни оврагов, ни высокой травы, ни холмиков и камней — никакого укрытия. Хотя изгороди мешали глядеть на большое расстояние, он достаточно прошел по этой чужой земле, чтобы понять, что все поля очень похожи. На них росли в основном молодые побеги пшеницы, рапса, других злаков и кормовых трав. Некоторые поля были распаханы, но на них ничего не росло. Изредка попадались пастбища.