А ведь не только у меня, но и у Шарлотты с самого начала не было никаких шансов, вдруг подумала я. Я же видела, каким взглядом он вчера смотрел на Розмари -- именно о таком взгляде мечтает каждая женщина -- и по сравнению с ним весь этот флирт с Шарлоттой выглядел не больше, чем инсценировкой. Причем и самой Розмари было о ней прекрасно известно.

– - Как после вчерашнего себя чувствует ваш друг? Его прооперировали?
– - спросила Розмари.

– - Ему лучше, спасибо, -- вежливо ответила я, мельком удивившись, что им известно о Мартине.
– - Хотя выписывать его пока не собираются. А как мистер Маршалл?

– - С ним всё будет в порядке, -- ответил вместо Розмари Майкл.
– - Раны неприятные, но не очень серьезные. Он поправится.

Я кивнула и улыбнулась. Алан Маршалл произвел на меня в общем-то приятное впечатление, и мне не хотелось бы, чтобы с ним случилось что-то непоправимое. Но вот сами вежливые вопросы прозвучали совершенно равнодушно, словно эти люди только подбирались к цели разговора, и я сосредоточилась, ожидая продолжения.

– - У вас есть мысли, что именно вчера произошло?
– - пытливо осведомилась Розмари.

Я сделала вид, будто удивилась, и для наглядности похлопала глазами:

– - Но ведь полиция сказала, что всё дело в плохой погоде! И в новостях сегодня об этом говорили!

– - Конечно, говорили, -- Майкл усмехнулся и презрительно скривил губы.
– - Самое простое дело -- списать всё на природные причины! А что им, бедным, остается? Честно объявить в эфире, что рационально объяснить случившееся нельзя, и, следовательно, здесь замешаны магия и сверхъестественное?

Застыв на своем месте, я медленно повернула голову и посмотрела на него. Почему он только что это сказал? Что он может знать о магии? Он же не из "Искателей"! Я прекрасно понимала, что актриса из меня никакая, и притвориться, будто я приняла эти слова за шутку, не удастся. Скорее по инерции я постаралась сделать недоумевающее лицо, приподняла брови и нейтральным тоном переспросила:

– - Магия?..

– - Не переигрывайте, -- Розмари с досадой поморщилась.
– - Мы же не просто так сюда пришли и знаем, кто вы. Вы Джейн Эшфорд, работаете на Джека Милтона, главу "Возрожденного Общества Искателей", которое занимается тем, что собирает сведения о сверхъестественном мире. Вы переводчик с древнеирландского и в целом разбираетесь в древней культуре. Так что не притворяйтесь, будто слово "магия" для вас пустой звук.

Я перевела взгляд с нее на Майкла, который выразительно покивал головой -- мол, да, мы действительно навели о вас справки. Я же торопливо размышляла, вновь борясь с соблазном позвонить в полицию. Нет, я не настолько важная фигура, чтобы обо мне было невозможно получить какую-нибудь информацию, и та же Шарлотта вполне могла рассказать обо мне. Но пугала скорость, с которой они эту информацию получили -- еще вчера вечером Майкл даже моего имени вспомнить не мог, а сегодня уже знает место работы и домашний адрес! Выходит, они планомерно искали данные именно обо мне?

Впрочем, было еще кое-что, что мне тоже совсем не нравилось.

– - Ну допустим, -- мрачно сказала я.
– - Но в этом случае у меня возникает встречный вопрос -- кто вы такие? В то, что во вчерашнем взрыве была замешана магия, пока поверил только Джек, а он ученый до мозга костей. Вы же не из "Искателей", и для простых любопытствующих настроены... слишком решительно.

Они переглянулись, и мне показалось, что они безмолвно принимали какое-то общее решение. После этого Розмари пожала плечами, а Майкл внезапно махнул рукой, и в ту же секунду все небольшие предметы, находившиеся на кухне, сами собой взмыли в воздух. Бутылка воды на подоконнике, пустой чайник на плите, пульт от телевизора, чистые чашки на полке, несколько яблок на кухонной стойке, подставка с салфетками, рулон бумажных полотенец -- все они оторвались от поверхности и повисли в воздухе. Широко распахнув глаза и потеряв дар речи, я с изумлением рассматривала эту картину. В то, что это просто какой-то фокус, и сейчас откуда-нибудь вылезет оператор с заявлением: "Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера!", я не поверила ни на секунду и с удивительной отчетливостью поняла, что всё, во что верил столько лет Джек, оказалось правдой.

С трудом оторвавшись от созерцания зависших в воздухе предметов, я посмотрела на Майкла и тонким голосом уточнила:

– - Колдовство?

– - Магия, -- строго поправил он меня.

Я покивала головой, не видя, впрочем, никакой разницы, и на секунду задалась вопросом, не присесть ли мне. Затем перевела взгляд на Розмари, которая прислонилась к холодильнику, и осторожно спросила:

– - И вы тоже?..

Она усмехнулась и подошла к подоконнику. Майкл взмахом руки вернул все предметы на место, умудрившись при этом ничего не разбить и не уронить, а Розмари мягко провела рукой по коряге в горшке. На моих глазах та зашевелилась, распрямилась, затем покрылась бутонами и, наконец, распустилась бело-розовыми цветами, и я опознала в ней ту самую орхидею, которую когда-то подарили маме. На всякий случай я подошла ближе и осторожно пощупала лепестки -- вполне настоящие, не искусственные.

Получается, что Джек и прочие "Искатели" оказались во всем правы. Всё, чем я занималась столько лет, имело под собой реальную основу. Нет, я и сама в это верила... Верила в магию, в магов, в заклинания, в ритуалы... Но одно дело -- просто во что-то верить, и совсем другое -- получить четкое подтверждение, что всё это существует на самом деле... И мало того, что существует, оно еще самостоятельно врывается в мою жизнь, и я совершенно не представляю, чем это может быть для меня чревато. Раз ответственность за всё то, что случилось вчера, лежит на магах, как я могу быть уверенной, что моей жизни ничего не будет угрожать?

Но ведь с другой стороны... это так интересно! Это же такая возможность выйти за границы обыденного мира, в котором всё расставлено по своим местам, стать причастной к некой тайне, о которой известно совсем небольшому количеству людей! Я не знаю, возможно, самым правильным сейчас было бы закричать, позвать на помощь или любым другим доступным способом выставить Майкла и Розмари за порог... Но я точно знаю, что буду об этом жалеть. Если я так легко отмахнусь от этой внезапно открывшейся мне правды, то никогда себе этого не прощу.