Разъяренную Гермиону даже не останавливал тот вопиющий факт, что ни Драко, ни Джинни абсолютно не знакомы с ее графиком. И уж точно не знали, что именно сегодня она задержится в офисе допоздна. Просто ужасно хотелось, чтобы нашелся хоть кто-нибудь, подходящий на роль виноватого в происходящем безобразии, а эти двое были наиболее вероятными кандидатурами.

Сейчас ей хотелось находиться, где угодно, но только не здесь! Не рядом с Люциусом Малфоем, одно присутствие которого заставляло ее тело мятежно дрожать. Все оно, от шеи и ниже, кричало: «Ты хочешь этого мужика!», от подбородка и выше тут же напоминая: «Зато он тебя не хочет!». Черт… И как же мучительно было слушать эти два противоречащих друг другу вопля, особенно когда согласна с первым и не уверена, что второй сообщает тебе правду.

Мерлин, до чего же ей надоело спрашивать себя: «Почему?». Абсолютно бессмысленный вопрос, ответа на который все равно не узнает. Уж если кого и стоит спросить, так это самого Малфоя, пусть даже страшась, что гордость ее будет в итоге растоптана. Ладно, черт с ней, с гордостью… За спрос по лбу не дадут!

— Почему?

___________________________________________

19:17.

Люциус повернулся.

— Простите, что?

— Почему… вы не… — заикнувшись, Гермиона глотнула, и щеки окрасились нежным румянцем, именно так, как нравилось всегда Малфою. Упорно не глядя на него, она отвернулась в сторону и, опустив глаза, принялась нервно вертеть пуговицу на блузке. Но затем все же смогла выдавить: — Почему ты не хочешь меня?

Люциус ответил не сразу. Вместо этого он прислонился затылком к стенке кабины, гадая, что же ей сказать. Наконец, задал встречный вопрос:

— И когда я говорил, что не хочу тебя?

Подняв голову, чтобы посмотреть на него, Гермиона повысила голос, в котором зазвенели нотки обвинения:

— А тебе и не нужно этого делать! Твое поведение на острове говорило само за себя и очень понятно.

— Мы сейчас об одном и том же острове или только я помню, как ты кончила лишь от моих пальцев?

— Да, это так, — горячо прервала его Гермиона, лицо которой уже пылало. — Но когда я решила пойти дальше, именно ты помешал мне, остановил меня! Почему?..

— Мне казалось… что ты была несколько утомлена… всей той ситуацией… — запинаясь, пробормотал Люциус.

— О, я тебя умоляю… — иронично усмехнулась Гермиона, затем сделала несколько глубоких вдохов и заговорила уже более спокойно. — Никогда больше я не буду просить тебя о внимании, Люциус. Никогда. Да и сейчас понимаю, что не должна позволять себе тревожиться из-за этого. Но! Мне просто нужно знать правду.

Молчание снова повисло в воздухе. Долгое и напряженное.

Малфой стиснул зубы. Никогда он не принадлежал к типу мужчин, сладкоголосо вещающих о своих нежных чувствах. И уж тем более не собирался становиться эдаким «соловьем» в ближайшее время. Однако понимал, что Гермиона заслуживает правду. И понимал, насколько эта правда сделает уязвимым его самого. Ведь придется же признать то, что он не просто хочет ее тело… А то, что ему нужна вся мисс Грейнджер — в полное и безраздельное пользование. Даже самому себе признаться в этом потребовалось определенное мужество, а уж ей?! И потом… вдруг, сама Гермиона как раз таки ждет от их отношений лишь секса? Или уже… ничего не ждет?

— Что ты хочешь от меня? — еле слышно задал вопрос Люциус.

— По-моему, это достаточно очевидно, — так же тихо прозвучал ответ.

— Скажи вслух.

— Я не собираюсь тебя ни о чем умолять…

— Не умоляй. Просто… мне нужно услышать это от тебя.

«Господи! Даже взглянуть на него нет сил!»

— Хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.

— И это все, что тебе от меня надо?

Гермиона перестала дышать, не в силах ответить сразу. Просто не могла. Конечно же, она хотела больше, чем секс. Уже достаточно давно осознав, что влюбилась в Люциуса Малфоя не на шутку, Гермиона ясно понимала, что секс сам по себе никоим образом не устроит ее. Но, как же страшно оказалось признать это вслух…

— Гермиона, это все, чего ты хочешь? — с нажимом повторил Люциус.

— Нет.

В кабине опять воцарилось молчание.

— Иди ко мне, — бросил вдруг. Низко. Глухо.

Пару мгновений она просто ошеломленно смотрела на Малфоя, отчаянно пытаясь понять его мысли, но лицо, как и всегда, было нечитаемо. Затем осторожно подвинулась, чтобы сесть совсем рядом, но тут же оказалась схваченной Люциусом и крепко прижатой к себе. А уже через секунду он удивил снова, впившись в губы поцелуем, на который Гермиона с готовностью ответила — так восхитительно было целоваться с ним. Восхитительно и возбуждающе…

Она не протестовала, когда он толкнул ее на пол — лишь продолжала целовать, пропуская длинные белые пряди сквозь пальцы; не возражала, когда проведя ладонью по талии и бедру, начал расстегивать пуговички на блузке — лишь чуть выгнулась, подставляя ему грудь в чашечках бюстгальтера.

Порадовавшись тому, который надела сегодня (с застежкой спереди), Гермиона восторженно вздохнула, ощутив прикосновение мужской ладони к голой коже. А скоро и не только ладони: проложив дорожку из поцелуев от шеи и ниже, Люциус прильнул к груди, принявшись сладко мучить ее, лаская то губами, то зубами, то языком. Он наслаждался маленькими ягодками сосков, будто вкушая их, ласкал с жадностью голодного, дорвавшегося, наконец, до любимого яства, и пальцы Гермионы продолжали путаться в его волосах.