Она невольно закрыла глаза. Боже, боже… Эти руки делали то, что должно было быть запрещено законом. Они делали нечто, от чего женщина могла потерять рассудок… И это было прекрасно. Где он был раньше? Где были эти, посланные самим Господом Богом, руки всю ее жизнь, когда она страдала от различных болей и напряжения? Когда именно они могли утешить и облегчить страдания…

Черт! Люциус Малфой действовал круче квалифицированного массажиста. Кто бы мог подумать?

Он ловко массировал шею и плечи Гермионы, будто изгоняя боль навсегда. А потом скользнул вниз по спине, и пальцы его, будто по волшебству, тут же нашли источник её дискомфорта на спине и бесцеремонно задрали блузку. Ох… Как же ей хотелось возмутиться в этот момент! Но нет… Не получилось. Гермиона так и не смогла приказать Малфою остановиться. Утешив себя мыслью, что прикосновения Люциуса приносят ей реальное облегчение, она не могла не признаться себе и в другом – ей… нравилось чувствовать его руки на своем теле. Очень нравилось…

Нравилось, как он не только массирует, но и поглаживает ее тело ладонями… так чувственно… так нежно… Нравилось, как осторожно сжимает ее плечи. Как мягко его губы прижимаются сейчас к ее…

Гермиона резко дернулась и пришла в себя от охватившего ее сумасшествия.

– Что вы делаете? – задала она вопрос снова.

– Я же уже сказал… Помогаю вам, – шепот Люциуса обжигал кожу на шее.

– Мистер Малфой, вы с ума сошли?! Вы… целуете мою шею!

– Неужели? А мне кажется, что ваша шея просто наслаждается этим процессом.

– Нет, не наслажда… ой! – Гермиона ощутила, как кончиком языка Малфой лизнул ее за ухом.

Она попыталась отпрянуть от него вперед или в сторону, но не смогла. Вместо этого ощутила, как Люциус садится с колен на корточки и тянет ее на себя. Продолжая поглаживать руки и плечи девушки, он чувственно прошептал на ухо:

– Почему ты постоянно так противишься мне?

– Потому что… потому что… – да потому что не знает, что произойдет и что она может натворить, если перестанет сопротивляться!

– Разве это не то, чего ты хочешь? – Малфой поцеловал бьющуюся на шее жилку.

«Да»

– Нет!

Скользнув с плеч, он ловко расстегнул пуговички блузки и тут же стянул ее, обнажив грудь Гермионы, едва прикрытую черным бюстгальтером.

– Разве ты не желала моего внимания к себе, как к женщине?

«Да, давно».

– Никогда!

Спуская с плеч лямки бюстгальтера, он мягко провел губами по линии челюсти. Еще секунда – и голой груди Гермионы коснулся прохладный нежный воздух.

Голос Малфоя зазвучал на октаву ниже:

– Разве никогда не жаждала моих прикосновений?

Да! Много раз, и даже сейчас жаждала. Гермиона хотела, чтобы он прекратил зря тратить время и дотронулся до нее там, где она и мечтала быть тронутой. Но будь она проклята, если признается в этом. Что-что, а демонстрировать Малфою свою слабость она не собиралась. Тем более, что срезать собеседника Гермиона Грейнджер умела всегда.

Слегка повернувшись, глянула ему в лицо.

– По-моему, кое-кто три дня назад уверял, что скорей умрет, чем позволит себе дотронуться до меня…

– Да… Жаль, конечно, – привычно протянул Люциус, – но не всегда получается делать только то, чего хочется. – И не дожидаясь следующих возражений, наклонился и поцеловал ее.

Он целовал медленно, осторожно, почти целомудренно касаясь ее губ, прежде чем мягко толкнулся в рот языком. Закрыв глаза, Гермиона наслаждалась вкусом его рта и движениями языка, будто танцующего с ее собственным. Уже скоро от этого чувственного эротического танца нижнюю часть живота свело болезненной судорогой желания.

Невольно вцепившись пальцами в его рубашку, она прижалась сильней. Боже! Поцелуй с Люциусом Малфоем хотелось продолжать вечность. Сотни раз она мечтала, каково это – целоваться с ним, сотни раз пыталась представить себе, каково это – ощущать его губы на своих (хотя и обрывала себя постоянно), но никогда не думала, что поцелуй будет таким… волнующим, таким соблазнительным. Ее тело будто оживало от его поцелуя каким-то невероятным образом, заставляя желать лишь этого мужчину. Только его. Одного. Будто чувствовало, что больше никто другой не сможет утолить голод, вызванный Малфоем. Лишь он сам…

– Хочу прикасаться к тебе, - прошептал он ей в губы. – Позволь…

Словно отвечая, Гермиона, склонив голову на его плечо, слегка выгнулась и откинулась назад, будто подставляя полушария груди его ладоням.

– Согни ноги в коленях.

Согнула.

– Раздвинь их.

Она попыталась, но строгая юбка позволила это сделать лишь на четыре дюйма.

Эту проблему Люциус решил предельно скоро и просто: он задрал подол юбки до самых бедер.

Гермиона, двигаясь будто во сне, широко раздвинула ноги.