Мозг зараженных полностью контролировался наномашинами, обеспечивая обработку необходимой информации. То, что оставалось, нельзя было назвать даже инстинктами. Защита своей территории, питание неподконтрольными, не относящимися к собственному кластеру.

Люди превратились в удобный инструмент для внешнего управления. В сете образующих ботов, у которых были даже свои центры обработки - контролеры, напрямую соединенные с системой проводным интерфейсом-поводком.

Борис слушал очень внимательно, каждый факт упорядочивал то, что он видел. Зараженные компьютерным вирусом, зараженные наномашинами. Первое, что приходило в голову: почему наномашины, если они вышли из под контроля, просто не переработали всю Землю в серую массу? В обучающих роликах, которые он смотрел на службе в прошлой жизни, было объяснение запрета на нанобомбы. Вышедшие из-под контроля нанобомбы могли переработать всю землю в себя менее чем за неделю. От этого не помогали никакие средства. Единственным способом остановить пожирание был отказ от создания такого оружия. Но здесь этих зараженных была масса, а значит, вариант с распространением наномашин и внедрением их в посторонние объекты был нерационален. Здесь было что-то другое.

Он продолжал слушать, а сам вспоминал жизнь до всего этого, до криокамеры. У него самого был нейроинтерфейс: его имплантировала страховая компания, когда он устраивался на контрактную службу. Крайне ограниченный функционал наномашин, используемых в его версии, ограничивался мониторингом состояния здоровья и его поддержкой, ни о какой консервации и вечной жизни даже речи не могло быть. Когда вспыхнула эпидемия гриппа И1, у него по счастливому стечению обстоятельств оказался иммунитет.

Он вспоминал панику на фондовых биржах: технологические компании отчаянно искали замену нейроинтерфейсу, фармакологические гиганты предлагали сотни вакцин, но каждая из них была ограниченно пригодной и имела ненулевую смертность в качестве побочного эффекта.

Он не помнил точно день, когда лег в капсулу, но прекрасно помнил, что тогда решение ещё не было найдено. Однако с гриппом И1 как-то справились. Смертность от него составляла больше девяноста процентов, в лаборатории же тел не было. Он вздрогнул от осознания, что наномашины могли переработать тела для восстановления ещё функционирующих зараженных. Вот только они не выходили за пределы тел зараженных.

Каннибализм. Они, вероятно, пожирали трупы. Борис содрогнулся от этой мысли и только тут понял, что Оксана давно молчит.

– Ты что-то вспомнил?
– Оксана смотрела на него с интересом. Борис поднял правую раненую руку к глазам и, прищурившись, начал смотреть, как наномашины в его крови зашивают рану. Желейная питательная масса - спреевой бинт значительно просела, но было видно, как ткани мышц уже окружили кость, сосуды успешно функционируют и гоняют красную кровь. Что тогда произошло? Почему он сам не среди зараженных?

– Да, вспомнил, прошлую жизнь, давно ушедшую. Я много чего еще не понимаю, но всеми силами хочу помочь вам выбраться наружу, - Борис встал и, осмотревшись, начал собираться.

– Поможем друг другу?
– спросил он у Оксаны, глядя ей в глаза.

– Да, - она посмотрела на Кирилла, тот быстро кивнул.
– Да. Поможем. Мы почти готовы, а тебе стоит одеться поприличнее, ты как в обносках, - она указала пальцем на одну из дверей.
– Там раньше была комната обслуживающего персонала, и ещё сохранилась одежда. Переоденься, а мы закончим, - она на секунду замолчала, проглатывая ком, подступивший к горлу.
– А мы закончим пока здесь.

Борису не надо было повторять дважды. Он подошел к двери, легко открыл её. Механизмы в лаборатории никто не обслуживал уже больше пятидесяти лет, но ничего не заедало, не было видно и ржавчины. Вероятно, все эти конструкции сделаны из высокопрочных пластиков.

Комната оказалась метров двенадцать, перевернутый стол и следы крови говорили о том, что здесь был бой. Но трупов не было. В углу комнаты стоял большой металлический шкаф, закрытый на индикационный замок, сломанный ударом когтей. На нем, как и на всей двери, были длинные и глубокие царапины. Осмотревшись, Борис нашел аккуратно сложенные в ящик инструменты, среди них была разряженная дрель-шуруповерт и небольшая монтировка с красной ручкой. Непонятно, зачем её покрасили, но краска была явно не заводской. Впрочем, не важно.

Он вбил монтировку в царапины и, орудуя дрелью как молотком, всей силой налег на дверцу шкафа. Металл заскрежетал и поддался. То, что он увидел следом, превзошло самые смелые ожидания.

В шкафу стоял полностью функционирующий противопожарный экзоскелет, готовый к работе. Толстая жаропрочная ткань, сервоприводы, идущие вторым скелетом, манипуляторы для разбора завалов и твердотопливный генератор на трое суток автономной работы. Это был гражданский аналог экзоскелета, который он носил в войсках.

Удача, наконец, улыбнулась ему. И ему чертовски нравилась её улыбка.

Клавдия давно усвоила основной принцип службы под командованием Ксеркса: делай, что велит командир, и будешь жива, сыта и в тепле. Поэтому, когда командир сказал, что инфицированные не могут быть восстановлены и должны быть нейтрализованы, она беспрекословно подчинилась.

В мире было предостаточно зон, где восстановление еще не осуществилось, и зараженные находились под прямым управлением информационных центров. Переживать о тех, кого можно восстановить и назначить минимальный необходимый приоритет, не было никакого смысла.