Он вздохнул. Его свободная рука встряхнула перчатку и держала открытой, пока посеребренная заползала в нее. Он взял чашку обеими руками:

– Чтобы у меня была магия, Фитц. Чтобы я мог более свободно пользоваться колоннами. Чтобы я мог придавать форму дереву, как когда-то. Чтобы коснуться чего-то или кого-то и познать это до костей, как я когда-то мог, - он глубоко втянул воздух и выдохнул. – Когда они мучили меня… Когда сдирали кожу с моей руки… - он запнулся. Медленно глотнул своего бренди и беззаботным голосом сказал: - Когда на моих пальцах не стало Скилла, я потерял это. И хотел вернуть.

– Тимара сказала, что это убьет тебя.

– Это было медленной смертью для Верити и Кеттл. Они это знали. Они спешили создать дракона и войти в него прежде, чем Серебро убьет их.

– Но ты годами жил с Серебром на кончиках пальцев.

– А ты годами носил на запястье следы моих пальцев. Ты не умер от этого. Как и Малта не умерла оттого, что я коснулся ее шеи.

– Почему нет?

Он хмуро взглянул на свою чашку и, прежде чем повернуться лицом ко мне, отхлебнул из неё:

– Я не знаю. Возможно, потому, что я не совсем человек. Возможно, дело в наследии Белых. Возможно, потому, что ты был обучен управлять Скиллом. Возможно, потому, что на твою кожу, как и на кожу Малты, попала мельчайшая частичка Серебра. Или ее, возможно, сделали неуязвимой драконьи изменения, внесенные Тинтальей, - он улыбнулся, - А также, возможно, потому, что в тебе есть нечто от дракона. Кровь Элдерлингов, с давних времен. Полагаю, она примешалась к крови Видящих, когда первый Завоеватель достиг берегов, ставших впоследствии Бакком. Возможно, стены Баккипа не настолько пропитаны Скиллом, как стены Кельсингры, но мы оба знаем, что немного там все же есть: в Скилл-колоннах и в старейших камнях замка. Возможно, ты невосприимчив к нему потому, что вырос среди них, или, возможно, таким ты был рожден, - он помотал головой по кровати, и она стала мягче, помогая ему расслабиться. – Мы не знаем. Но, думаю, это, - он держал поднятой затянутую в перчатку руку и растирал кончики пальцев, - будет для меня очень полезным, когда мы достигнем Клерреса.

– А пузырьки с Серебром, о которых ты просил?

– Честно говоря, я хотел их для друга. Чтобы улучшить его жизненный удел. И, возможно, получить у него помощь.

Я накапал немного бренди в свой стакан и наполнил его чашку. Мы оба выпили.

– Я знаю этого друга?

Он громко рассмеялся. Этот звук стал таким редким, что я улыбнулся, услышав его, хотя и не знал причины.

– Нет, еще не знаешь. Но узнаешь, - он посмотрел на меня своими бледно-золотыми глазами, и я почувствовал, что он меня видит. – И ты можешь обнаружить, что у вас много общего, - сказал он и снова расхохотался, немного свободнее.

Я не стал ни о чем его спрашивать. Знал - не стоит и мечтать, что он ответит на прямой вопрос. Он удивил меня, спросив:

– Ты никогда не думал об этом? О том, чтобы добавить немного Скилла на пальцы?

– Нет, - я подумал о Верити, о его руках и предплечьях, покрытых Скиллом, из-за чего он не мог коснуться своей женщины. О временах, когда что-то, папоротник или листва, касалось старых отметок от пальцев Шута на моем запястье, и я обескураживающее мгновение нес полное знание об этой вещи. – Нет. Думаю, у меня и так достаточно проблем со Скиллом, чтобы делать себя еще беззащитнее перед ним.

– Но ты годами носил следы моих пальцев. И был очень огорчен, когда я их забрал.

– Это так. Потому что потерял связь с тобой, - я глотнул бренди. – Но как ты убрал их с моей кожи? Как вернул Скилл обратно в свои пальцы?

– Я просто сделал это. Ты можешь рассказать мне, как дотягиваешься до Неттл?

– Так, чтобы ты понял – нет. Нет, потому что у тебя нет Скилла.

– Именно.

Некоторое время между нами висела тишина. Я работал над своими стенами и чувствовал, как бормотание города становилось тихим шепотом, а затем слабело, пока не наступила благословенная тишина. Затем чувство вины пришло на место, занятое прежде бормотанием города. Покой? Какое право я имел на покой, когда так ужасно подвел Пчелку?

– Хочешь, чтобы я забрал их?

– Что?

– Следы моих пальцев на твоем запястье. Ты хочешь, чтобы я снова забрал их?

Я быстро обдумал это. Хотел ли я?

– Я не хотел этого, когда ты их забирал. А сейчас? Боюсь, если ты положишь руку мне на запястье, нас обоих может унести. Шут, я говорил тебе, что чувствую себя побежденным магией. Последнее столкновение с силой Скилла заставляет меня быть очень осмотрительным. Я думал о Чейде и о том, как он постарел за последние несколько месяцев. Что, если со мной внезапно произойдет то же самое? Не владеть своей памятью, терять мысль? Я не могу позволить этому случиться. Я не должен потерять концентрацию, - я отпил из стакана. – У нас… у меня… есть дело, которое нужно закончить.

Он не ответил. Я уставился в потолок, но краем глаза наблюдал, как он опустошает свою чашку. Я протянул ему бутылку, и он налил себе еще. Этот момент не хуже любого другого.

– Ладно, расскажи мне про Клеррес. Остров, город, школа. Как мы войдем?

– Что касается того, как туда войти мне, то это не проблема. Если я покажусь им и меня узнают, они будут крайне озабочены тем, чтобы вернуть меня обратно и закончить начатое, - он попытался рассмеяться, но внезапно умолк.

Я подумал, не испугал ли он сам себя, и попытался отвлечь:

– Ты пахнешь, как она.

– Что?

– Ты пахнешь, как Янтарь. Это немного нервирует.

– Как Янтарь? – он поднес запястье к носу и понюхал. – Едва уловимый аромат розового масла. Как ты можешь его чувствовать?

– Полагаю, во мне все еще есть что-то от волка. Я заметил, потому что обычно у тебя нет запаха. О, если ты грязный, я чувствую запах грязи на твоей коже и одежде. Но не твой, твой собственный. Ночной Волк называл тебя Лишенным Запаха. Он считал это очень странным.