Пока мы сидели в кабинете, волнение усилилось. Рид ходил по комнате, а я сидела на кушетке с пелёнкой на коленях. Доктор Триведи зашла через десять минут, когда я уже покончила со всеми стандартными процедурами и весело улыбнулась нам с Ридом.

Дотянувшись, чтобы пожать сначала мою руку, а потом и Рида, она спросила:

— Как вы себя чувствуете, мисс Беккэр? Возникали ещё какие-то проблемы на протяжении недели?

— Нет. Не было никаких проблем. Я немного волнуюсь, хочу удостовериться, что с малышом всё в порядке, — сказала я нетерпеливо. Услышав это, Рид взял меня за руку, и мы с нетерпением ждали следующих слов доктора.

— Я не могу сказать вам, пока сама не посмотрю, — она нажала несколько кнопок на аппарате УЗИ, пока я ложилась на спину. Вместо длинной трубки как в прошлый раз, доктор использовала другое устройство, просто водя им по моему животу.

Выжав холодный гель мне на живот, она сказала:

— Сделай глубокий вдох и расслабься. Давай посмотрим, как там ваш малыш.

Я услышала это, прежде чем увидела.

Сердцебиение. Этот невероятно красивый звук. Даже трудно описать то, что я слышала, он был едва различим. Пульсирующий стук сердечка нашего малыша — это самая красивая мелодия в мире, и, услышав этот стук, я начала плакать от счастья.

Я посмотрела на Рида и заметила, что его глаза тоже блестят. Мы сжали друг другу руки, и он наклонился, чтобы поцеловать меня в щёку. Он прошептал мне на ухо «я люблю тебя». Доктор Триведи тоже услышала это, и её губы изогнулись в улыбке.

Она нажала ещё несколько клавиш, что-то измеряя, напечатала нам ещё одну фотографию и вытерла гель с моего живота. После того, как доктор сделала пометки в моей карте, женщина облокотилась на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Похоже, что всё хорошо. Ваш малыш растёт, и его данные полностью соответствует норме десятой недели. Поэтому приблизительная дата родов, — она потянулась в карман и достала бумажный диск. Прокрутив его пару раз, будто играя в какую-то игру, а не подсчитывая мой срок, и, найдя ответ, доктор продолжила свое предложение: — Дата родов двадцать первое августа.

Я улыбнулась, но тут же в голове пронеслись мысли, что Рида не будет рядом со мной практически всю беременность. Я понимала, что интернатура очень важна для него, для нас и нашего будущего, но мне было больно осознавать, что, скорее всего, эта консультация была одной из последних, на которой мы присутствовали вдвоём.

Я сглотнула, пытаясь прогнать боль, и сказала:

— Это здорово. Спасибо вам за всё, — она кивнула мне в ответ и спросила, нет ли у нас ещё каких-то вопросов. У меня их не было, но Рид прочистил горло и заговорил.

— Гммм… некоторые ограничения с прошлой недели остаются в силе? — я была удивлена, что Рид смог продержаться так долго, не задав этого вопроса.

Профессионально, как и всегда, доктор ответила:

— Ограничения по поводу половой жизни сняты. Но в случае повторных болей или кровотечения, обязательно позвоните мне, — она ещё раз напомнила мне о витаминах и о необходимости пить много воды. После того, как доктор сказала, что моя утренняя тошнота начнёт исчезать через недели две, она стала моим самым любимым человеком в мире. Я уже не могла дождаться этого времени.

Когда мы выходили из больницы, то чувствовали себя легче, будто с нас сняли огромный груз, более окрылёнными, и, возможно, более похотливыми.

Уже было практически два часа дня, поэтому мы решили перекусить. Забравшись в машину после обеда, мы направились домой, отдыхать. Но когда Рид посмотрел на меня со странной улыбкой, я поняла, что меня ожидает сюрприз, и что сейчас мы направляемся никак не домой.

* * *

Заезжая на улицу, где было расположено здание, очень похожее на жилой комплекс, моё сердце ускорило свой бит. Этот жилой комплекс точно был новым. Даже не смотря на зиму, было видно, что за территорией хорошо ухаживали. Каждое здание было окрашено в разный цвет, что создавало впечатление, будто это домики в пригороде, а не обычные квартирные дома.

С широко распахнутыми глазами я повернулась к Риду.

— Ты… — Я даже не могла сформулировать мысль.

Рид выглядел очень удивленно.

— Нет, я ничего не сделал. Когда мы разговаривали той ночью, я не мог себя контролировать, когда услышал, что ты не поедешь со мной в Итаку. Но я… просто подумал… — Тень раздражения опять пробежала по его лицу. Вздохнув, Рид снова прошёлся по тем аргументам, которые мы обсуждали несколько дней назад, доказывая, что мне просто необходимо переехать к нему.

Рид смотрел в лобовое стекло, и было ясно, что он просто избегал зрительного контакта со мной. И мне стало понятно, что он не увидел ту реакцию, которую ожидал, когда готовил мне этот сюрприз.

Я придвинулась ближе к нему и нежно погладила щеку Рида, поворачивая к себе его лицо.

— О чём ты думал? — в моих глазах горело искреннее желание выслушать его.

— Я понимаю, что ты не хочешь уезжать от мамы, особенно, когда малыш появится, — моё сердце сделало кульбит, когда Рид при слове «малыш» с невероятной теплотой посмотрел на мой живот. Потом он развернулся ко мне, тем самым оторвавшись от бездумного разглядывания парковки. — Я понимаю, что было очень эгоистично требовать от тебя, чтобы ты ушла с работы и переехала ко мне. Я просто хочу, чтобы ты была со мной, и меня просто убивает тот факт, что всё складывается обратным образом, — его голос надломился, и в нём сквозила грусть от ситуации, с которой мы столкнулись.