Доминик расправил плечи и попытался вернуть контроль над разговором.

— Мы понимаем, что многое требуем от тебя, но мы готовы предложить тебе кое-что взамен.

Лицо Орлы, казалось передёрнулось, а взгляд стал жёстче.

— Я могу изменить своё решение. Мы могли бы предложить девочке Греев место в моём Доме.

— Ей нужно не только место в Доме. Ей необходим наставник. Кто-то, кто обучит её пользоваться магией и расскажет, как у Дуг всё работает. Я не хочу, чтобы она попала в неприятности, нарушив какое-то правило, о котором не знала, что оно существует.

Я уже слишком часто сталкивалась с подобным, когда имела дело с Дугами. Я не допущу, чтобы перед Констанцией внезапно возникла такая же проблема.

— А взамен ты поможешь Кварторам и починишь магию? — спросил Доминик.

— Я сделаю, что смогу.

— Это довольно обобщённое заявление, — сказал Паскаль. — Ты знаешь, что ты можешь?

Я сглотнула и поискала связь с Люком. Она лишь слабо чувствовалась, будто передатчик средних волн и я подумала, не вырезанные ли на столе символы создают ей помехи.

— Я могу спасти Констанции жизнь. Это всё, что для меня важно.

Доминик улыбнулся во весь рот.

— Что ж, сделаем это официально? Мы предлагаем тебе договор, формальное соглашение, скреплённое магией. Когда условия будут выполнены, печать сломается, и каждый снова пойдёт своим путём. Но если одна из обоих сторон не выполнит свою часть сделки, то потеряет жизнь.

— Умрёт?

— Таки образом гарантируется, что ни одна из сторон не пойдёт на попятную, — объяснила Орла, — или провалится.

— Она не провалится, — вмешался Люк. — Если Мышонок говорит, что сделает, значит сделает, я это гарантирую.

— Нам нужно что-то более весомое, чем твоё слово, Люк. Вряд ли ты объективен. — сказала Орла.

Паскаль поправил очки, а затем вытянул руки ладонями вверх. В одной он держал мерцающее зелёное пламя, в другой — крошечный клочок золотого тумана.

— Твоё сотрудничество взамен на жизнь Констанции Грей. — Он устроил из этого шоу, приводя обе части в равновесие. — Мы будем заботиться о ней настолько же хорошо, насколько хорошо ты позаботишься о нашей магии, — сказал он, и оба волшебства усилились. — Если ты не справишься…

Он потушил зелёный свет, но моё внимание было приковано к золотому туману. Коротким, отрывистым движением руки он бросил туман на пол, где тот бесшумно растворился.

— Тогда мы её изгоним. Все мы.

Я посмотрела на Люка, молча умоляя сказать мне, что есть другой способ, но он лишь кивнул, при этом от него исходило странное напряжение. Придётся полагаться лишь на свои силы.

— Ты согласна заключить такое соглашение?

В голосе Доминика была явная нотка чего-то окончательного. Если я скажу «нет», второго шанса не будет — ни для меня, ни для Констанции.

— Да, — сказала я, и мой голос затерялся в высокой комнате.

Зашуршав, Доминик поднял лист пергамента со стола и показал всем нам. Затем он положил его обратно, взял лежащую тут же стеклянную перьевую ручку и обмакнул её в чернильницу. Он расписался смелым, уверенным движением. Орла и Паскаль оба подписались в свою очередь, при этом в комнате было так тихо, что можно было слышать легкое царапанье пером по пергаменту.

Когда они закончили, Доминик обеими руками протянул перьевую ручку мне.

— Маура?

Я снова взглянула в сторону Люка. Он сидел совершенно неподвижно, рот приоткрыт, будто хотел сказать что-то, но не мог подобрать подходящие слова. Его глаза находились в тени и казались в свете факелов напряжёнными. Было трудно сказать, что он видит, когда смотрит на меня, и я боялась, что он снова видит то, чего на самом деле нет.

Паскаль насвистывал перед собой с отсутствующим взглядом и таким образом снова направил моё внимание на выбор, стоящий передо мной.

Моя жизнь, подумала я. Это она стоит на кону. Моя жизнь и жизнь Констанции. Я видела, какой жестокой и беспощадной может быть сила Магии, как легко она может уничтожать людей. Единственная причина, по которой я ещё была жива и могла заключить эту сделку заключалась в том, что Верити пожертвовала собой ради меня в подземном переходе несколько месяцев назад.

Я прошла вдоль сцены и взяла перьевую ручку у Доминика.

Она состояла из прозрачного, прохладного стекла, была изогнутой и тяжелей, чем выглядела. Чернила, чёрные, как волосы Люка, блестели на остром гравированном кончике. Я наклонилась вперед и расписалась полным именем, Маура Катлин Фитжеральд. Рядом с вычурными подписями других, моя выглядела неряшливой и детской. Толстый, кремового цвета пергамент, впитал в себя чернила и края росписи распылись. Доминик энергично забрал договор, и я вздрогнула при этом движении.