— Ты ведь спрашивала, что случиться, если ты останешься, помнишь?

Я кивнула, не решаясь заговорить.

— Вернись, тогда я тебе скажу. — Он продолжал крепко держать меня за руки и повернулся к Люку. — Позаботься о ней. Если с ней что-то случиться, то мне всё равно, сколько у тебя магии. Я собственноручно тебя убью.

Выражение лица Люка было таким же мрачным, как и небо над нами.

— Если с ней что-то случиться, тебе не придётся ничего делать.

Руки Люка заслонили меня, когда мы заходили в Межпространство, но магия пронеслась по венам, выжгла изнутри, проложив через меня путь наружу своими острыми когтями. Я ощутила медный привкус во рту и влажность на лице.

— Становиться всё хуже, — пробормотала я и закрыла глаза, когда мы вышли на другой стороне.

Голос Люка был настоятельным и хриплым.

— Позволь мне исправить это.

— Нет. Ты обещал, — сказала я, затем почувствовала, как падаю и слова больше не действовали…

Когда я проснулась, что-то прохладное, мокрое касалось моего лица. Оно пахло немного смолисто, как розмарин.

Женский голос сказал:

— Она просыпается.

Я открыла глаза, закрыла, а потом вновь распахнула их. Пришлось приложить огромное усилие, но, когда я наконец смогла сосредоточиться, вид Люка абсолютно того стоил: его рот окружали от беспокойства морщинки, глаза были стеклянными от страха, испуганное внимание, словно лазерный луч, было направлено на меня. Моя рука провела по мягкой траве, а небо над нами было таким голубым и красивым, как в конце июня во время игр на стадионе «Комиски парк». Я мельком увидела огромное, зелёное поле и прямой ряд деревьев, тянущихся справа и слева от меня, но потом мир расплылся.

Люк сидел на корточках рядом и как будто боялся прикоснуться. Его пальцы не дотрагиваясь, парили надо мной.

— Мне очень жаль, — сказал он. — Я не ожидал, что это будет так ужасно.

Я собралась с силами, чтобы сесть, а он обнял меня за плечи.

— Ты меня вылечил? — спросила я, высматривая на его лице какие-нибудь признаки неискренности.

Он покачал головой. Не чувствовалось никакого тления магии и чрезмерной теплоты, обычно покалывающей мою кожу, после заклинания.

— Спасибо, — искренне сказала я.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Маргарет.

— Бывало и получше.

— Люк, принеси ей что-нибудь попить.

— У нас не так много времени, — сказал он.

— Но достаточно, — ответила она и похлопала меня по руке. — Иди уже. И можешь передать своему отцу, что никакое хождение туда-сюда не заставит нас прийти быстрее.

Когда он ушёл, я спросила:

— Вы меня вылечили?

Если кто-то и мог найти подобную лазейку, то Люк.

— Нет. Я предлагала, но Люк был глубоко убеждён в том, что ты не дала бы на это своё согласие.

— Он был прав, — сказала я, приятно удивившись, что он сдержал слово.

— Он беспокоится о тебе, — пробормотала Маргарет, нежно обтирая моё лицо платком.

Я только хотела извиниться, но она продолжила:

— Это правда, очень мило. Он редко позволяет себе подобную роскошь.

Беспокоиться о ком-то — это роскошь? Я задалась вопросом, что бы Маргарет подумала о моей матери, которая наверняка, выиграла бы медаль за «беспокойство», если бы оно было одной из олимпийских дисциплин. Но вместо этого я лишь сказала:

— Да, но ведь заключённый союз важен.

— Речь идёт о чём-то гораздо большем, чем о союзе, Мо.

Прежде, чем я успела спросить что-то ещё, вернулся Люк с напитком в руках, который по вкусу был похож на газированный лимонад. Когда я опустошила стакан, он объяснил:

— Я действительно не хочу давить на тебя, Мо, но нам пора. Ты сможешь идти?

— Люк, — укоризненно произнесла Маргарет, — ты забыл её плащ.

— Я должна одеть плащ?

Как я с опозданием заметила, на Люке был одет гранатового цвета плащ из сырого шёлка, который скреплялся на шее витиеватой застежкой.

— Это у нас такой обычай, чтобы показать нашу принадлежность к определённому Дому.

Плащ Маргарет был такой же как у Люка: тяжёлая ткань опускалась до самого пола.

— У меня нет Дома.

— Ты принадлежишь ко всем, — сказала она. — Так как ты Сосуд, ты принадлежишь к Домам Воздуха, Земли и Воды, а поскольку ты связана с Люком, то у тебя есть доступ и к нашему. Это уникальная ситуация, и твой плащ отражает её.

— Белый. Цвет магии, — сказал Люк. — А белый свет состоит из комбинации всех других цветов, не так ли? Получается милый символ.

Его слова были мне неприятны.

— Я никакой не символ.

— Конечно, нет, — сказала Маргарет. — Но мы не хотим создать впечатление,

будто ты предпочитаешь один Дом другим.

Люк нахмурился, верный признак того, что он не сдастся.

— Если тебе что-то не нравится, то мы сможем обсудить это после церемонии. Но здесь и сейчас считается то, что видят люди, точно так же, как то, что на самом деле соответствует истине. И я не забыл о плаще, — обратился он к Маргарет. — Просто думал о другом.