Появляется М е д с е с т р а.

М е д с е с т р а. Нашего главврача? А кто его не знает?

Д м и т р и й. Его можно видеть?

М е д с е с т р а. Что у вас?

Д м и т р и й. У меня ничего.

М е д с е с т р а (Ирине). Значит, у вас?

Д м и т р и й. Тоже нет.

М е д с е с т р а. Прием с шести до восьми. Ариведерчи, Рома…

Д м и т р и й. Минуточку, синьора.

М е д с е с т р а. Занята я, занята.

Д м и т р и й. Как же мне все-таки найти вашего хирурга?

М е д с е с т р а. Разве его найти? Может, он на стройке. А может, и в райком подался. Я его так и зову — «летучий голландец», значит по-русски — «летун»…

Д м и т р и й. А что это за стройка?

М е д с е с т р а. Большая стройка, а что строят, непонятно. Я в этом деле мало разбираюсь. Это вот Алексей Иванович кумекает. А вы по какому делу? Как передать?

Д м и т р и й. Скажите, что приходил Дмитрий Крымов… Он знает…

М е д с е с т р а. Дмитрий Крымов. Дайте-ка лучше запишу. К нему столько приходят! А больница вам наша нравится? Помещение, помещение хотя бы?

Д м и т р и й. А что? Новое, хорошее помещение.

М е д с е с т р а. А кто, кто создатель?

Д м и т р и й (улыбается). Народ, народ. Трудящиеся города и деревни.

М е д с е с т р а. Фиг-то! Алексей Иванович! Алексей Иванович — вот кто создатель.

И р и н а. Что же, он сам взял и построил?

М е д с е с т р а. Я вас, девушка, между прочим, знаю. У вас для моего возраста никакой книжечки не найдется?

И р и н а. Вы путаете. Это не я. Это моя мать работала в библиотеке.

М е д с е с т р а. Прискорбно. Вот вы говорите — сам построил, построил. Это последнее дело. Вот кто добился, чтобы возвели наш храм? Алексей Иванович. Алексей Иванович. Ведь он с секретарем такие дебаты-совещания проводил. Целые деспоты.

И р и н а. Диспуты.

М е д с е с т р а. Вот именно деспоты. Крыл он его, секретаря! Мы думали, снимут Алексея Ивановича. И сняли… Секретаря сняли. Вот какой он деятель. Заслуженный деятель.

Д м и т р и й. Молодец Алешка!

М е д с е с т р а. Вы что думаете, успокоился? Теперь опять бегает: детское отделение хочет открыть. Уж с новым секретарем ругается. И добьется.

Д м и т р и й. Он сам-то женат? Дети есть?

М е д с е с т р а. Если бы женат был… Я даже удивляюсь по этому поводу. Ведь какой человек! Как мечта. А детское отделение — это он так. Из своего принципа. Вы знаете, что он мне говорит: «Восточная мудрость, Ниночка, гласит, что дети — самое дорогое сокровище на земле». Вот как — восточная! (Ирине.) Значит, нет у вас лирической книжечки. Ах, да… я забыла… Побегу. Передам, передам. Еще раз ариведерчи… (Уходит.)

Ирина и Дмитрий уходят. На площадку, обозначающую сад, поднимается т е т я В е р а с гитарой. Садится, негромко поет: «Но ты живешь недалеко, на старой даче за рекой…» Входит В л а д и м и р.

В л а д и м и р. Отец дома?

Т е т я В е р а. В сарае заперся.

В л а д и м и р. А ты опять на рынке торговала?

Т е т я В е р а. Когда? Что ты?

В л а д и м и р. Хватит мне голову морочить!.. Я все знаю. Сколько раз я вас предупреждал… Капиталисты… Ничего, теперь конец вашей лавочке.

Т е т я В е р а. Вот, вот… все пишем кодексы моральные. В этот, в коммунизм, идем. А от вас все одна грубость. Невозможно просто разговаривать. «К тебе искать не надо путь…» (Повернулась.) Дурак…

Входит Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч.

Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. Что ты так рано?

В л а д и м и р. Сейчас узнаешь. Садись.

Т е т я В е р а. Опять, Коля, про рынок заладил твой кубинец. Не чужим торгуем.

Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. Володя, я же говорил тебе. Какое сейчас положение… Наше и вообще — международное… Так что какая-то сумма нужна на черный день. Вот Ирочке босоножки купили.

В л а д и м и р. Значит, так… Пойдешь завтра свою новую квартиру осматривать. Дом новый над рекой стоит. Ванная, санузел нормальный… Цивилизованными людьми станете. Ясно?

Т е т я В е р а. Да, да, Володенька, правильно. Хорошая квартира у Бычковых.

Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч. Постой, Вера, постой… А как же дом наш? Как же сад?