— Ты пожалеешь, если кинешь меня! — пригрозил парень, — Не вздумай разрывать наши отношения!

— Слушай, сколько можно? — постаралась взять себя в руки девушка, — У нас не было отношений, нет и никогда не будет!

— Хочешь сказать, что я столько лет потратил на тебя впустую? — растерялся парень.

— Думай, как хочешь, — ответила девушка и вышла из машины.

Водитель авто, резко надавив на газ, взвизгнув шинами, умчался. А Лика, опустив плечи, пошла домой. В ушах все еще стояли слова парня — человека, который был для нее другом много лет. До того момента, пока ее глаза не раскрылись и многое стало понятным.

Вынув ключи из кармана, Лика вставила подходящий в замочную скважину. Взгляд застыл на собственном запястье. Смуглая кожа почти сливалась с окружающим полумраком. Лика поняла, что по щекам катятся слезы. Она всегда будет другой, чужой среди людей, с которыми росла. Она всегда будет отличаться и привлекать внимание. Порой ненужное. Порой ранящее. Очень редко Лика могла почувствовать себя уютно и даже забыть об этом своем отличии. И самое обидное, это чувство покоя и уюта дарила ей не ее небольшая уютная квартира, и даже не любящий отец и беспокойная мать, а совершенно другой человек.

Жалость к себе практически захлестнула девушку, и, войдя в квартиру, Лика прислонилась к двери спиной, съехала вниз на пол и, уткнувшись лбом в согнутые колени, разрыдалась. Громко, некрасиво хлюпая носом.

— Как же меня все это достало, — шептала девушка, обхватив колени руками.

Она плакала, не поднимая головы, и, кажется, не реагируя на внешний мир. Хотелось забиться в уголочек и не выползать из укрытия лет сто. Хотелось жалеть себя, и уехать на родину матери. Да только она точно знала, что и там она будет чужой. По иронии судьбы, слишком светлой для окружающих.

— Ты чего, Капучинка? — неожиданно раздался знакомый голос совсем рядом.

Лика испуганно подняла заплаканное лицо. Вздохнула. Моргнула.

— Уйди, — коротко бросила девушка и вновь спрятала лицо в коленках.

— Лика, что стряслось? — настаивал на ответе Игнат, хмуро сверля взглядом макушку девчонки, — Это он? Твой стручок, да?

— Отвали, — буркнула девушка, не собираясь сдвигаться с места.

— Лик, я видел его машину, — не унимался парень, присаживаясь на корточки рядом с девушкой, — Что он сделал, скажи мне?

Но Капучинка молчала. А Игнаша злился все больше. Поняв, что ответа не дождется, парень вынул телефон из кармана, набрав номер, коротко скомандовал:

— Синяя бэха, номер ноль сорок два, — голос Игната был злым, — Перехвати и ждите меня.

— Игнаш, — вскинулась Лика, — Не нужно. Давай лучше чаю выпьем?

Лика подняла заплаканное лицо. Две пары карих глаз смотрели друг на друга. Одни с мольбой, вторые — решительно и настойчиво.

— Ладно, — сдался, наконец, парень, — Но если он еще раз доведет тебя до слез, я ему сломаю все кости и руки засуну в ж…

— Хорошо, — Лика рукавом свитера стерла слезы с щек и поднялась на ноги.

Девушка пошла на кухню, ставить чайник. А Игнаша минуту сидел на корточках около двери, опираясь на нее спиной, и смотрел через дверной проем на кухню. Лика, открыв холодильник, вынимала продукты, накрывала на стол. А Игнат задал себе самый главный вопрос: Какого рожна он творит?

— Ты бы уже вернул ключи, — проговорила девушка, отпивая чай из высокого стакана.

Парень, сидя за столом напротив только улыбнулся. Игнаша словно и не заметил просьбы, просто продолжал намазывать джем на тост.

— Кстати, а ты чего приперся-то? — спохватилась Лика, — На работе что-то?

— Ну, — неопределенно махнул рукой Игнат, — Парни ждут тебя на днях. Сильно надо.

— А позвонить? — улыбнулась Лика, наблюдая, как парень кладет сахар в чай.

Она точно знала, что кофе Игнаша пьет всегда без сахара, а вот в чай кладет его выше нормы. Игнат всегда брал определенный стакан определенного размера. Одну и ту же чайную ложку. И добавлял в кружку ровно шесть ложек с горкой. А еще он очень сильно бесился, если вдруг сбивался со счета, когда его кто-то отвлекал от процесса добавления сахара в чай. Вот как сейчас, Лика намеренно начала задавать кучу вопросов, чтобы сбить его со счета. Просто сильно уж умильная моська была у парня в такие моменты.

— Или Вовчика заслать? А что там вообще могло произойти? Я два дня назад там почти сутки торчала. Утрясли вроде. Чего молчишь-то?

Игнаша застыл с сахарницей в руке и пустой чайной ложкой. Лика понимала, что он соображает, сколько уже положил. Но вспомнить не выходило. Малика не сдержалась и начала посмеиваться. Сначала тихо, потом с каждым мгновением громче.

— Игнаш, ну у тебя и моська, — смеялась девушка, вытирая проступившие слезы.

— Блин, всю концепцию похерила, — вздохнул парень.