Из углов Насеста доносилось ворчание, никто не хотел ничего делать. Килэй забавлялась тем, как они слушаются Крамфелда, пока тот не накинулся и на нее. Он хотел сделать ее настоящей леди. Но Килэй казалось, что он просто рушит ей веселье.

Его правила были смешными. Ей не позволяли одеваться, как она хотела, она не могла ходить вне Насеста без сопровождения, а еще запрещалось оставлять добычу у двери кухни.

– Но мне нравится, как повар готовит, - сказала она, когда Крамфелд поймал ее, протаскивающую тушу оленя в замок.

Он не слушал.

– Тогда скажите охотнику, что вы хотите, и он поймает добычу за вас. Пока у вас не будет обязанностей при дворе, вы сможете участвовать в охоте. Но, - он поджал губы, глядя на оленя, - я не позволю леди Коппердока проходить тайком с окровавленным трупом. Это мое последнее слово.

Она хотела возмутиться. Но его строгий взгляд заставил ее передумать. Когда он сказал ей пойти наверх и смыть кровь с волос перед ужином, она ушла, проворчав:

– Ладно.

Но сегодня было не так. Килэй была недовольна, что сон прервали, так что не собиралась слушаться Крамфелда.

– Хорошо, - сказала она и сделала вид, что уходит в комнату. Она резко развернулась и проскользнула мимо него.

– Что вы делаете, миледи? Вернитесь и оденьтесь!

– Не смеши, Крамми. Это займет много времени, - отозвалась она, спускаясь по лестнице. – Воздух прохладный, и я не могу заставлять людей ждать, пока я наряжусь.

Крамфелд не бегал, он мог лишь быстро идти. Килэй вскоре оторвалась от него.

Ее босые ноги шлепали по холодному каменному полу, она бежала по залу. Дыры в крыше обеспечивали сквозняк, но ей нравилось, что дыры пропускали солнце, хотя в такое время было видно только серый туман. Она глубоко дышала на бегу, ощущала жаркий день, скрытый за холодным рассветом.

Уже третий день. Прохладная зима прошла. Это означало, что ее друзья уже должны были отправиться в путь в долины. Перемены происходили быстро, и наступало время ей исполнить ее роль.

Она так долго ждала приключений.

Коридор привел ее в большой зал, прямоугольную просторную комнату с потолком, что терялся в тенях наверху. Крамфелд еще не решил, как его обустроить, и ее шаги эхом отражались от голых стен. Она замедлилась. Страж заметил ее издалека и завозился с засовом. Ему пришлось прислонить копье к плечу и работать с механизмом одной рукой, другая висела на перевязи.

– Вот так, миледи, - сказал он, открыв дверь.

– Спасибо, Геральд. Как рука?

Он осторожно приподнял ее.

– О, целитель говорит, кости срастутся. Нужно просто пока не падать со стен.

– Мудрый совет, - сказала она и прошла дальше.

Геральд заметно покраснел, когда она улыбнулась ему, его шлем чуть не соскользнул, когда он решил поклониться, как его учил Крамфелд.

Килэй ощущала его взгляд на себе, пока шла по двору. Она не думала, что поймет, почему люди так часто использовали глаза, хотя были способы практичнее, чтобы найти себе пару. Ее внешность должна была предупреждать их: чаще всего самые красивые существа были и самыми опасными.

Килэй заметила вдали толпу людей у передних ворот. Ругань стражи пронзали холодную тишину утра, она слышала стук, они пинали врата. Знакомый голос зазвучал поверх остальных:

– Где этот маг? Ведите его сюда, я уже подумываю взорвать эти двери!

Мужчина вышел из толпы и пошел к замку. Даже в тусклом свете Килэй видела кустистые бакенбарды по бокам его красного лица.

Он был посреди возмущений, когда заметил ее.

– Ах, прости за это, - пробормотал он.

Она похлопала его по широкому плечу.

– Не стоит, Шамус. Я слышала и страшнее. Так в чем дело?

– Врата опять заклинило. На другой стороне ждет корабль, чтобы его впустили, а я не могу отпереть врата, - сказал он, мрачно глядя на двери. – Я уже хочу позвать мага…

– Нет, не трогайте Джейка, - сказала Килэй и пошла к дверям. – Он уже говорил, что не знает, как их исправить. Вы его только расстроите.

Шамус фыркнул, следуя за ней.

– Как он может не знать? Если я делаю в чем-то дыру, то знаю, как это исправить. Если я строил бы корабли так, как маг делает свои чары, они все тонули бы в гавани!

Килэй молчала, она знала, что он просто злится.

Как мастер кораблестроения Коппердока, Шамус думал, что требуется работать руками почти каждый день. Если не ремонт, тогда он занимался сделками с торговцами. Он просыпался очень рано и был ворчливым к вечеру, но еще хуже он был, когда только вставал. Судя по красным линиям на его лице, он только встал с кровати.

Стражи увидели Килэй и поприветствовали. Они пропустили ее, ругаясь, пока отходили. Она подошла к вратам одна, постучала по левой двери и ждала. Но недолго.