Поцелуй Айда был скорее нежным, чем страстным - он знал, что ей нравится такое, а она была не в том облике, чтобы вызвать у него сильную вспышку желания.

Микаэла любила эти моменты единения без секса. Последнего ей хватало в жизни, она могла соблазнить почти любого или любую, если бы захотела. Или просто изменить тело и стать девочкой лет девяти - одиннадцати, как любил ее муж. Но вот простая нежность, чувство разделенного момента - это она ценила превыше всего в их отношениях.

– Ты не жалеешь, что из-за меня тебе приходится все оставить и улететь за пределы цивилизации?
– негромко спросил Айд, когда закончился поцелуй.

Микаэла не стала обижаться на глупый вопрос любимого человека. Людям, во всяком случае большинству из них, свойственно тревожиться о том, что не имеет смысла - это стало ей понятно уже давно. Иногда сие немало портило жизнь и отношения, а порой было даже приятно.

– Не пожалею, - она улыбнулась.
– Я люблю тебя и перемены, а здесь есть возможность совместить все в одном флаконе. К тому же мне поднадоели политики и мафиози, с которыми постоянно приходится иметь дело. Надо взять перерыв, и лучше Фронтира для этого я ничего не могу даже придумать.

– Я очень рад тому, что ты моя жена, - Айд прижал ее к себе.
– Какая бы еще женщина сделала для меня столько, сколько делаешь ты? Мне даже совестно, что у тебя такой бесполезный муж.

В ответ на последнее заявление Микаэла извернулась и больно укусила его за ухо. И тут же пояснила невольно охнувшему мужчине:

– Еще раз услышу про твою бесполезность, откушу ухо. Если ты не помнишь - наше знакомство началось с того, что ты спас меня на Катрире, потом не раз бескорыстно помог мне в делах, когда я была в проблемах по уши. Не счел отвратительной нашу связь, когда узнал, что я проститутка. Женился на мне, вопреки законам своего рода. Никогда не унижал. Практически не ограниваешь меня в моих увлечениях и даже почти не ревнуешь, и это ты - аристократ Конфедерации до мозга костей. По идее, ты должен сходить с ума от ревности и стыда, а вместо этого просто поставил легкое условие, что я могу быть девочкой в постели только с тобой, а с остальными занимаюсь сексом исключительно во взрослом теле. И после этого говоришь, что обуза. В каком месте?

– Ты сделала для меня не меньше. Вытащила меня из тюрьмы, когда меня обвинили в геноциде и должны были казнить. Хотя за это тебе грозит тюремное заключение, конфискация и поражение в правах, если все раскроется. Не отвернулась, даже когда узнала о моих отвратительных наклонностях...

Микаэла отмахнулась:

– Вы, люди, понапридумывали кучу условностей, возможно, полезных для выживания вашего вида, а может, и нет, а потом зачем-то перенесли их на инопланетян. Для меня твоя страсть к детскому телу - это лишь еще один опыт, я могу сделать из своей плоти любое человеческое обличие. И раз тебя притягивает именно такое, мне не сложно подстроиться. А что до отвратительности твоих наклонностей... до меня ты жил почти монахом, но не тронул ни одного ребенка - человека, как бы тебя это не тянуло. И позволяешь себе получить удовольствие только со мной, зная, что мне это не повредит. Если честно, то я даже не понимаю, как это вообще возможно - ни один эннейт бы просто не смог удержаться на твоем месте, возникни у него такой силы желание.

– Ты умеешь все поставить с ног на голову.
– Айд не удержался и потер укушенное ухо.

– Наоборот, я ставлю с головы на ноги, - парировала Микаэла.
– Вообще, вместо того, чтобы пререкаться, лучше обними меня еще раз.

Спустя пару минут, сидя на коленях мужа и нежась в его объятиях, она задумчиво проговорила:

– Сегодня вечером, после общего сбора, никаких дел больше нет. Если не будет форс-мажоров, я бы хотела провести ночь с тобой. Ты не против?

– А то ты не чувствуешь, как у меня встает при одной мысли об этом, - хрипло рассмеялся Айд, нежно целуя ее ухо.

– Значит, договорились.
– Микаэла подставила ему губы и закрыла глаза, наслаждаясь его требовательным и на этот раз страстным поцелуем. Ей нравилось дарить и получать наслаждение. Особенно с ним, ее собственным мужем.

На этом же месте . Шесть месяцев назад

– Мейдок, я не знаю, как мне тебе благодарить, - телепат первый раз в жизни видел давнюю подругу настолько взволнованной.
– Ты пошел на такой страшный риск ради меня...

Парень поднял руку, останавливая ее. Он понимал, почему она вообще не надеялась, когда от отчаяния обратилась к нему за помощью - он Ланкастер, а тот, за кого она просила, происходил из клана Йорков - тех, кто почти уничтожил весь его род и даже в свое время умудрился убить его самого чужими руками. И то, что он смог вернуться с того света - это лишь невероятное стечение обстоятельств, а не милосердие врагов.

Но когда к нему пришла подруга с потухшим взглядом и безграничной отчаянной безнадежностью в душе, у Мейдока не нашлось достаточно жестокости, чтобы сказать нет. И он вытащил из тщательно охраняемой темницы обвиненного в организации геноцида полковника Айда Честера Йорка, ее тайного мужа. И сейчас Дэрриш заметал следы на Родине, а сам телепат привез свою добычу Микаэле.

Но выслушивать благодарности за помощь врагу, пусть и любимому лучшей подругой... это было не очень приятно. Парень до сих пор чувствовал себя идиотом. Еще бы - создать ловушку для Йорков, потратить годы жизни на сплетения чар и интриг ради этого, и в итоге лично снять с крючка одного из важнейших членов этого проклятого клана, когда того должны были лоботомировать и тем превратить в идиота - конфедераты давно отказались от смертной казни, заменив ее на психическую, но назвать жизнью существование, когда пределом умственных способностей является счет до ста - это слишком оптимистично в эпоху космических полетов.