Грэм оставил скальпель на столе, сев обратно на кровать. Эбигейл замерла, не зная, что сказать. Она не верила в сверхъестественное, предполагая, что Грэм просто умный, внимательный аферист. Может, с эйдетической памятью и хорошим знанием психологии, но все еще аферист.

Реальный же Грэм выглядел как псих. Вел себя как псих. Его стены — без единой картины. Ни звука радио, ни телевизора, ни компьютера. Обычный дисковый телефон на тумбе. Книги, перевязанные бечевкой на полу с наклейками библиотеки. Человек не мог жить в настолько пустой квартире. Где хотя бы занавески на окнах? Чем он вообще занимается? Тишина Грэма не смущала, он сидел и терпеливо ждал ее вопросов.

— Как вы называете… — Эбигейл замялась, — то, что вы делаете?

— Психометрия.

— Но психометрия — это же тесты, вроде проверки АйКью.

— Психометрия — это изучение измерения способностей мозга. Я просто использую ту часть, которая у большинства неактивна и обычно вымирает вместе с нейронами во время взросления.

— Почему же она не вымерла у вас?

— Травматическое происшествие в детстве. Меня пыталась утопить собственная мать.

Обычно люди избегали говорить о прошлом, особенно если там была хотя бы половина того, что пережил Грэм, а он сидел и смотрел на нее безжизненными глазами. Как говорящая кукла. Эбигейл поежилась.

— Доктор Блум, когда рекомендовала вас, сказала, что вы способны рассказать о прошлом любого предмета или человека. Это так?

Впервые за их разговор на его лице отразилось замешательство. Грэм кивнул.

— Но для полного погружения мне придется прекратить принимать лекарства.

— Какие вы принимаете?

— Раствор хлорпромазина, новокаина и натрия хлорида.

Лекарства для буйно-помешанных. Втягивать его в расследование уже не казалось такой уж хорошей идеей.

— У вас есть надзиратель?

— Барни Мэттьюс, санитар из местной психиатрической клиники. Он навещает меня каждую неделю и отчитывается Алане о моем состоянии.

— Какая дозировка?

— Один грамм за четыре дозы внутримышечно в течение дня.

Она уставилась на него, как на привидение. Невозможно. Грэм должен был пускать слюни, а не функционировать, как обычный человек. Со странностями, конечно. У него выработалась сопротивляемость к нейролептикам, и на это уходит не просто пара месяцев. Сколько лет это продолжается, черт подери?

— Что будет, если вы перестанете принимать?

— Учитывая мой рост, вес и возраст, до полного очищения понадобится около месяца.

— Что случилось последний раз, когда вы перестали принимать?

— За последние шесть лет такого не происходило.

С момента попадания в психбольницу Вашингтона. Эбигейл сложила руки на груди, чувствуя себя хуже некуда. Грэм не предложил ей сесть или воды, не спросил, почему такая молодая и красивая девушка решила пойти в академию ФБР. Не сказал, что это опасно. Грэм абсолютно ничем не интересовался просто потому, что не знал, что такое интерес. Чем обернется для него отказ от лекарств?

И на что она пойдет, лишь бы получить должность агента?

— Вы могли бы помочь следствию.

— Чем?

— Три месяца назад пропал человек. У ФБР есть подозрение, что он обладает информацией по нескольким убийствам, — она старалась не врать и одновременно не саботировать эксперимент. — Его дом здесь, в Балтиморе, и, используя ваши способности, мы могли бы попытаться его найти. Его или его тело.

— Я же сказал, что не занимаюсь пропажей людей.

Эбигейл тяжело вздохнула. Ладно, пришла пора пустить тяжелую артиллерию. Ее чутье подсказывало, что не зря Грэм из всех профессий пошел в полицейские.

— Вместе с доктором Лектером пропал наш агент по имени Мириам Ласс. Возможно, вы единственный, кто способен спасти их.

Она достала из кармана фотографию, которую специально выбрала из альбома Ласс в доме ее родителей в Роквилле. На ней Ласс была еще времен академии вместе с младшей сестрой, и они обе улыбались, глядя в камеру. В летних одинаковых футболках и следами от шоколадной пасты вокруг рта.

— Это ее сестра Крис, ей сейчас двенадцать.

Первое правило — визуализируй жертву и покажи, что у нее тоже есть семья, которая ее любит и ждет. Второе — дави на слабость без капли жалости.

— Я не знала Мириам, но у нее лучший послужной список как у женщины-агента. Честно говоря, мне до нее еще расти и расти. Ласс числится в розыске уже около месяца, у нас нет ни малейшей зацепки, где ее искать, и ее родители уже отчаялись. Мы еле уговорили их перестать прочесывать улицы и ночлежки, в надежде, что она найдется. Может, вы могли бы просто взглянуть на дом?

— Может занять некоторое время.

Грэм не сказал «нет», и Эбигейл еле удержалась от победного возгласа.

— Я вам его раздобуду.