— Приятного аппетита, туристы! Виктор, суп есть будешь?

— Конечно!

— Сгоняй за водой.

Суп из пакета, но сдобренный приправами из сухих овощей и трав с добавлением тушёнки из запасов Виктора, был куда аппетитнее и сытнее йогуртов и чипсов наших попутчиков.

— А чего они так? — кивнул Виктор на наших соседей, с удовольствием доедая свою порцию, которую я оставила ему прямо в котелке.

— Жизни не знают. Думают, что можно выжить в одиночку. Вот пусть пробуют.

— Я посуду помою и воды для чая наберу. — подхватив пустой котелок парень скрылся за кустами.

Почти сразу Люся с Нюсей защебетали:

— Вы его всю дорогу кормить будете? Может и нас на довольствие возьмете?

— Знаете, девочки, такого мужчину грех не кормить. Тем более, что он не зажмет свои припасы. А случись чего и на плече потащит. А вас кормить — как того волка. Поест, загрызёт и в лес убежит.

*

С крыльца я шагнула в маленькие сенцы и с громадным облегчением скинула на лавку свой рюкзак. Заглянула в приоткрытую дверь. В доме было сумрачно и прохладно. Пахло сухими травами и чем-то холодным. Так могли пахнуть снег или лед, если бы они имели запах. Я хотела подождать пока глаза привыкнут к полумраку, но тот же голос приказал:

— Иди к ней.

Затаив дыхание перешагиваю порог и дверь за спиной закрылась. Почти в слепую крадусь на слабый свет и рука, вытянутая для безопасности, наткнулась на занавеску. Отодвинув плотную ткань, прохожу в маленькую комнатку. Здесь светлее от лучей пробивающихся сквозь неплотно прикрытые ставни. И Большая кровать, стоящая у стены, занимает почти всё пространство, а на ней лежит маленькая сухая, как мумия, старушка. Седые редкие волосы почти не прикрывают череп. Смуглая кожа на руках и лице похожа на сильно смятую и плохо разглаженную бумагу. Но все это смазалось, когда старуха открыла глаза, наверное, почувствовав моё присутствие. Глаза не были большими, но они были необычайно яркими. Не цветом, а светом. Бледные губы вытянулись в улыбку и прошептали: “Пришла”. И кажется даже эти незначительные усилия забрали остатки жизни из тщедушного тельца. Бессильно прикрыв глаза, на грани слышимости она прошептала:

— Возьми книгу, — и слегка шевельнула головой в сторону стены. Проследив взглядом её движение, я заметила, что из под подушки, упираясь уголком в стену, выглядывает массивный фолиант. Даже в полумраке было видно, что корешок сильно потёрт и множество страниц имеют закладки.

— Возьми, — хоть и тихо, но с силой повторила женщина. И опять как под гипнозом я стала выполнять чужую волю. Для этого мне надо было нагнуться и потянуться рукой через всю ширину кровати над тельцем умирающей. Уже держась одной рукой за уголок книги, а второй, для равновесия, за резную спинку изголовья, я почувствовала и, как ни странно, увидела, как изо рта бабули вылетело последнее дыхание. Хотела отшатнуться, но не смогла даже пошевелиться. Мою руку держала книга. Облачко подлетело к моему лицу и замерло в ожидании моего вдоха. “Не буду вдыхать!” — упрямо подумала я, вспомнив легенды о последнем дыхании ведьмы. Вдохнешь и сама превратишься в колдовку. А зачем дополнительные трудности в чужом мире? Задержав дыхание жду когда облачко развеется. Но в носу защекотало и мне нестерпимо захотелось чихнуть. Перед чиханием любой человек втягивает в себя воздух. Я не исключение. Меня окутало ароматом трав, смолы, пряностей, чего-то непонятного и незнакомого. Чихать мгновенно расхотелось, спина разогнулась, рука цепко держала тяжёлый том.

— Поздравляю, теперь ты ведьма. Отойди, не мешай работать — услышала уже знакомый голос и к кровати плавно придвинулась фигура в сером балахоне с глубоким капюшоном. Протянула руки в широких рукавах над телом.

— Твой Путь окончен. Идём!

Тело мертвой ведьмы стало усыхать и осыпаться прахом на глазах. И из всей этой трухи и пыли к вытянутой руке поднялась искорка, которую, фигура в балахоне, ловко поймала в кулак и стряхнула в сумку, висящую на плече.

— Вы…. – я почему-то не могла выдавить из себя слово “Смерть”.

— Я — Жница, ведьма. Хорошо, что ты быстро откликнулась на мой Зов. За это я тебе дам несколько советов. Спрячь Книгу подальше и не открывай пока. Дня три. Вам необходимо настроится друг на друга. Постарайся эти дни где-то укрыться и не встречаться с людьми. И не страшись изменений, которые будут происходить в твоём сознании. Теперь ты ведьма. Уходим.

Подхватив в сенях рюкзак, я спустилась с крыльца, к поджидающей меня Жнице. И, повинуясь какому-то неведомому пока для меня знанию, поклонилась ей в пояс.

— До встречи, Жница.

— До встречи, ведьма.

Три дня прятаться от людей в незнакомом мире, без запасов еды и воды непростая задача. И то, что я теперь ведьма уверенности не добавляет. Что толку если у меня нет ни знаний ни навыков. Одно радует и удивляет, что психика как-то смирно наблюдает за происходящим, а не впадает истерику. Только комок в горле от страха. Нет, от ужаса. Может кто-то и посчитал бы за счастье помолодеть и постройнеть в одно мгновенье, но в моем характере нет склонности к авантюре. Даже поход, в который я сорвалась, виделся мне чуть ли не прогулкой по парку. Не хотела я таких приключений на свою голову и пятую точку. Можно сколько угодно страдать о случившемся, но жизнь продолжается и необходимо как-то устраиваться. Кот говорил о лесовике. Может покажет, где воды набрать и отсидеться по-тихому, что бы не съел никто? Надо попробовать познакомиться. Лес был рядом. На опушке я нашла плоский камень, застелила его бумажной салфеткой, на которую выложила последние финики, два печенья и конфетку. Обернувшись к лесу поклонилась в пояс, коснувшись рукой земли и сказала:

— Дедушка лесовик, прими дары скромные.

Отошла в сторонку и присела на солнышке. Лес жил своей жизнью. Кто-то щебетал и возился к ветвях. Кто-то пробежал за деревьями и я успела заметить только мелькнувший силуэт. Что бы отвлечься и не вздрагивать на каждый шорох я решила заняться волосами. Вот же не было печали! Были бы ножницы прям отрезала бы к чертям собачьим! Но деваться некуда и я расчесываю, заплетаю, закалываю. И завязываю платком, что бы путались меньше. Пока возилась с косой искоса наблюдала за подношениями. Лежат. А мне пора идти. Но куда? Ни дорожки, ни тропинки. Наобум в лес соваться себе дороже. Вдоль горы идти? Там где-то рахи шастают. Подозреваю, что они не только мелкими зверушками и птицами питаются. И тут краем глаза замечаю движение около камня.