– И что же о тебе написать?

Я поднял голову и пристально вгляделся в распахнутые глаза за отблёскивающими стёклами.

– Напишите, что я плачу каждый раз, когда вспоминаю ту ночь, и что мне до сих пор страшно.

– Действительно? Бедненький маленький мальчик.

Она даже протянула руку, чтобы погладить меня по голове. Вот только резкий окрик остановил её на полпути.

– Милочка, кто вы и что здесь делаете!

– Рита Скитер, внештатный репортёр "Пророка". Миссис Уизли, я так понимаю?

Журналистка встала, с чувством лёгкого превосходства оглядывая Молли, одетую в знавшее лучшие годы домашнее платье.

– Правильно понимаете.

Захлопнув книгу, я с лёгким сожалением поднялся тоже.

– Рон, вот ты где. Быстро на ланч, уже все собрались, только тебя ждут.

– Да, мам.

Проводив меня глазами, она с подозрением уставилась на женщину.

– А вас, миссис Скитер...

– Мисс.

– Тем более. Я попрошу покинуть территорию и не приставать к моему сыну.

– Даже и не пыталась.

– И вообще, без нашего согласия вы не имеете права обсуждать с ним случившееся. Вы же за этим здесь?

Рита холодно улыбнулась. О да, это была действительно хищница, хладнокровная, изворотливая и опасная. Змея, вот кого она мне напоминала.

– В основном. Ну да ладно. Чао, Рон, поговорим потом, в более подходящей обстановке.

Послав мне воздушный поцелуй, она развернулась и, покачивая бёдрами, направилась к "Куперу". Мы проводили взглядами промчавшийся мимо автомобиль, оставивший шлейф пыли за собой.

– Вот же...

Дальше Молли употребила грубое сленговое слово, припомнив значение которого, я с трудом заставил себя не улыбнуться. Рите оно подходило чрезвычайно.

***

Скитер никак не шла у меня из головы. Совсем иная, чем образ из фильмов, ровесница прошлого моего тела. Не знаю почему, но у меня сложилось впечатление, что там, под агрессивным макияжем и кричаще-яркой одеждой, прячется удивительно красивая женщина. Я прислушивался к себе, с лёгким неверием анализируя свои чувства. Не хватало ещё влюбиться. До этого момента я был прочно уверен, что подобные чувства окончательно и бесповоротно ушли, перегорели, тогда, после первой институтской влюблённости. Неужели на меня так действуют гормоны этого тела?

Мать долго меня пытала, о чём спрашивала Рита. Мои пожимания плечами и короткие "нет", её не успокоили, и она пообещала, что найдёт управу на эту нахалку. Грозилась дойти до главреда "Пророка". Вот только вряд ли бы это что-то дало. Такие женщины уж если за что-то ухватились, никогда не выпустят добычу из рук, подобно бульдогу мёртвой хваткой повисая на ней.

Ей было от меня что-то нужно и следующая встреча была не за горами. Я это чувствовал, одновременно и желая, и опасаясь.

А за неделю до начала учебного года, нас, а точнее меня, снова посетил Грюм.

Глава особого отдела был ожидаемо мрачен и угрюм, но что-то мне подсказывало, что это давно стало его повседневной маской, за которой он скрывал свои истинные чувства.

– Ну как, освоился?

Мы снова сидели на летней кухне, правда, в более, чем в прошлый раз, непринуждённой обстановке.

– Более-менее.

На правах хозяина я налил себе травяной отвар, который часто пил Артур, а теперь и я. Разок попробовав, я почти полностью перешёл на него, что, правда, большого удивления не вызвало, видимо вполне вписывалось в привычки этого тела.

На предложение чая Грюм только согласно кивнул головой и тоже пригубил парящий напиток из поданной кружки.

– Это хорошо. Директора Хогвартса, Дамблдора, убедили, что тебе лучше будет обучаться и дальше вместе со всеми, нагоняя программу обучения в процессе. Опять же, целители Мунго считают, что воспоминания в знакомой обстановке могут быстрее вернуться.

Грюм криво ухмыльнулся, и я ответил ему тем же. Тонкий намёк на то, что мне придётся имитировать ещё и постепенное возвращение памяти, для пущей достоверности.

Ситуация, скажем так, была та ещё. Целители, как и все относительно посторонние лица, знают только о ранении и шоке, ну и на фоне этого, частичной потере памяти. Что с их точки зрения фатальным не является, и возвращение памяти дело лишь времени. Знай они о Аваде, ситуация была бы совсем иная, вот только и от широкой общественности этот факт было бы уже не утаить.

Родители знают о Аваде, но только об одном убитом, про смертельную игру в прятки, закончившуюся счётом три-ноль в мою пользу, они не в курсе, как и не в курсе о замещении личности их сына мною.