Загудели моторы Арабеллы. Оба, и почти, в раз. И яхта вся затряслась своим в красивых обводах белым корпусом. И я, приподнявшись, прислонился спиной к перегородке стены.

Я сделал попытку подняться, вообще на ноги, но безуспешно. Я не чувствовал уже свою раненую ногу. Она как деревянная лежала и сочилась кровью. Попытка подняться была безуспешной. И я, потерял уже практически все силы еще там, в воде. И на той спущенной с кормы лестнице, забираясь на палубу Арабеллы.

Это все, что я смог сделать. Больше у меня не было уже сил. В голове стоял туман. Меня до жути колотило и морозило, и изводили мучительные мышечные судороги. И я боялся, снова потерять сознание. Я посмотрел на свою раненую ногу. С нее все еще текла кровь. И я, попытался зажать порез руками. Но, руки еле гнулись и теряли чувствительность. Я лишь, прислонил обе ладони рук к глубокому ножом порезу.

Это все потеря крови. Я просто истекал кровью. И не мог уже ничем себе сам помочь.

Я так и лежал на полу в темном коридоре с выключенным светом. И слушал, как кричали альбатросы, низко падая к воде. И предвещая скорую бурю. Как работали в бешеном темпе Арабеллы оба двигателя. И как заработали винты яхты.

Я почувствовал как наша красавица яхта, как и моя Джейн, сорвавшись как ужаленная, пошла полным ходом практически с места. Я слышал шум обоих двигателей заглушаемых шумом воды за бортом. И плеск волн рассекаемых килем Арабеллы.

Я вдруг, услышал быстрые шаги моей красавицы Джейн по палубе. Ее красивые полненькие девичьи ножки прошлепали до дверей. И двери раскрылись нараспашку. Джейн семеня по ступенькам, сбежала вниз ко мне, включив попутно свет в каютном коридоре. Она сбросила ласты и маску, где-то на палубе. Ее мокрые от океанской воды черные как смоль длинные вьющиеся локонами, как змеи девичьи волосы были растрепаны. И прилипли к плечам и спине ее гидрокостюма. А гидрокостюм сам был, на груди распахнут, настежь. Расстегнут замок и, почти до пояса. И была на виду вся ее девичья, загоревшая до черноты мокрая от тех волос в полосатом тоненьком цветном, почти прозрачном купальнике грудь.

– Как ты, любимый мой?!
– она, произнесла, и смотрела на меня черными своим напуганными, но безумно влюбленными глазами - Нужно кровь остановить! Держи место это руками.

Джейн приложила мои, почти не двигающиеся сейчас онемевшие руки к моей ране на правом бедре кровоточащей ноги.

– Вот так. Молодец - она быстро произнесла - Держи. Я сейчас.

Она побежала в главную каюту яхты. И я услышал, как отворилась дверь винного шкафа. Это Джейн проникла в компьютерный секретный отсек брата Дэниела. И запустила компьютер Арабеллы. Она выскочила ко мне бегом, так и не сбросив еще своего легкого гидрокостюма.

– К черту все!
– произнесла она возбужденным и напуганным своим голосом - Всему конец! Хватит смертей! Я спасу тебя, миленький мой Володенька. И мы уйдем отсюда!
– она лихорадочно тараторила мне в диком напуганном возбуждении - Уйдем отсюда. К черту все! К черту все!

Джейн глянула, снова на мою раненую кровоточащую ногу.

– Нужно остановить кровь!
– произнесла она.

Она подхватила меня, под плечо, пытаясь поднять с пола, и упала рядом.

Ее голые черненькие от загара ступни миленьких девичьих ног поскользнулись по моей крови, текущей по полу коридора. И она, соскочив, снова убежала в главную каюту. Там, что-то загремело. И она оттуда выскочила с бинтами и лекарствами. И прямо здесь начала мне делать перевязку, пока яхта куда-то полетела на автопилоте по Джейн заданному маршруту, сломя голову.

– Рана глубокая!
– она тараторила как ненормальная, боясь за меня, и видя, как я пытаюсь подыматься, держась руками за стену - Крови много!

Она перевязала, прямо поверх распоротого ножом моего на правом бедре гидрокостюма мне мою раненную ногу. И снова, подлезла под плечо вся перепачканная моей кровью, потащила меня в каюту напротив. В каюту Дэниела. В которой я и очнулся тогда, когда очутился на палубе Арабеллы. С того момента я в ней не был ни разу. Но сейчас, мы просто, оказались напротив ее. И она как раз напротив нас обоих. Я, оттолкнувшись из последних сил, от стены спиной. На одной ноге вместе с моей Джейн прыжками, вломились оба туда. И я упал на постель покойного моего утонувшего здесь среди этих погибельных скалистых черных островов друга Дэни. Я завалился на постель своего погибшего в океане друга. И отполз к деревянной спинке постели. Прижался, полусидя головой к стене борта яхты. Джейн упала передо мной на колени у постели, осматривая ногу всю целиком.

Она щупала ее руками и нежно пальчиками.

– Сильно больно, любовь моя?
– произнесла, все еще возбужденно, но уже тише, она дрожащим перепуганным от волнения голосом.

– Я ее практически не чувствую - еле произнес я стянутыми судорогой губами. Потом произнес - Ничего переживу. Что там твориться наверху, любимая моя?

Джейн, словно не слыша меня, упав на согнутые колени, осматривая ногу, произнесла - Нужно снять этот порванный прорезиненный гидрокостюм. Надо перевязать по нормальному. Перевязать и обработать рану, Володенька, милый мой .

Она поднялась быстро с пола, и прижалась ко мне, целуя в губы страстно, с жадностью меня.

– Мы скоро уйдем отсюда. Мы спасемся, любимый мой.

Она целовала меня в посиневшие бесчувственные стянутые судорогой мужские любовника губы.

– Нужно все снять, Володенька. И сделать, по нормальному, перевязкую

Джейн уже неплохо говорила по-русски. Правда, с чудовищным акцентом, но все же.

Она обняла меня. И прижала лицом к полуоткрытой жаром пышущей и любовью трепетной женской загоревшей до черноты груди. Стеная, словно, от охватившей ее боли. Она вцепилась в мои русые волосы обеими руками, сжав нещадно, свои девичьи маленькие пальчики у меня на темени и шептала мне о любви и о ребенке. Она вся тряслась от страха. И ее глаза были сейчас какими-то не только напуганными, но уже и обезумевшими. Словно, моя красавица Джейн только, что сошла с ума от внезапно охватившего ее страха.