Она прилипла приоткрытым ртом и губами к моему лицу.

– Не знаю, Джейн - ответил, целуя ее я, в ее смуглое до черноты от загара личико - Не знаю. Надо у Дэниела спросить. Чем сейчас он занимается?

– Я не закрыла иллюминатор - произнесла с тяжелым любовным придыханием Джейн - Наверное, он все-таки все слышал любимый.

– Ты сейчас только об этом думаешь?
– произнес я ей.

Она смущенно посмотрела мне в мои синие с зеленью глаза.

– Нет - ответила Джейн - Только о нас с тобой и приблизилась личиком к моему лицу, почти касаясь моих губ своими страждущими, теперь постоянной моей любви алыми разгоряченными в поцелуях губками.

– Какая ты горячая, Джейн - произнес, помню я ей - Остыну я еще нескоро.

Я поцеловал ее снова в ее пухленькие девичьи губки.

Джейн, снова впилась в мои губы как пиявка. И застонала надсадно и нежно, поглощая мою к ней любовь через мой страстный ответный поцелуй. Этот сладковатый и терпкий аромат ее латиноамериканки голого красивого девичьего вспотевшего от неистовой любви тела сводил меня с ума! Я захотел ее еще. Эту красивую, теперь и только мою невысокого роста шикарную брюнетку.

Но, в это время послышались быстрые шаги в коридоре между каютами. И Дэниел появился в проеме дверей нашей теперь общей любовной каюты.

– Опять они на горизонте!
– сказал с волнением в голосе и глазах Дэниел.

Он уже не обращал на нас как на любовников внимание. Дэниела занимало нечто другое. Он повернулся и кинулся бегом на верхнюю палубу Арабеллы.

– Опять черная яхта!
– вскрикнула Джейн, быстро, в испуге, выскочив из-под постельного со мной одеяла, оставив на постели лежать меня.

Она, соскочив с постели, забросила быстро за спину руками длинные распущенные черные свои вьющиеся длинные волосы. Натянула свои купальника белые из шелка узкие плавки. Протащив их через маленькие с пальчиками девичьи ступни. По коленям и округлым голеням на свои красивые загоревшие до черноты ляжки и бедра. Снова подтянув ими свой волосатый лобок и промежность. Тугим пояском, стягивая широкие женские ягодицы и поджимая снизу красивый свой с пупком животик. Набросив на такое же загорелое до черноты смуглое голое девичье тело, свой короткий халатик без лифчика, на голые, загоревшие искусанные моими зубами. И исцелованные моими губами полные с черными торчащими сосками трепыхающиеся на весу девичьи груди. Джейн выскочила в коридор. И побежала наверх следом за Дэниелом. Я тоже, соскочил следом за ней и увидел много крови на шелке смятых простыней, там, где лежала навзничь, подо мной, раскинув ноги Джейн. Следы результата нашей любви и ее кровь.

– "Джейн, ты девственна! Боже!" - вырвалось в моих мыслях с ужасом -"Девочка моя! Ты не сказала мне! Я покалечил тебя! И не заметил, даже!".

Я был сам замаран ее кровью, но надел наскоро свои плавки на голую, еще пока не загоревшую, как и все тело, задницу, и свои моряка светлые штаны. И так как есть, выскочил, тоже в коридор между каютами, совершенно босиком я рванул наверх.

– "Женщины!" - думал, в негодования я, подымаясь по трапу наверх - "Терпеть боль через удовольствие. И не единого слова, что девственница!

Вцепившись в мои волосы руками, и прижав меня лицом к своей пышущей жаром любовной страсти девичьей груди, ты, через стоны радости и удовольствия. Терпела боль, доставляя и мне радость этого удовольствия, и взаимного счастья любви нам обоим!".

Уже вскоре я был на верхней палубе Арабеллы. Выскочив из каютного трюма, я увидел с правого борта Арабеллы ее. Ту, опять на горизонте яхту.

Эта была та самая большая черная яхта на горизонте на самой верхней кромке океанской воды. Далеко в принципе от нас, но была недвижима.

Она не приближалась и не удалялась. Похоже, она следила за нами. Может там, на борту ее даже, да и наверняка, нас разглядывали в бинокли. Может даже рассмотрели, что в команде Арабеллы прибавилось.

– Нельзя нам тут стоять - сказал друг Дэниел - Надо уходить с этого пустынного атолла. Мы тут как на ладони.

– Да. Было хорошо тут - сказал я - глядя с тревогой на Джейн, стоя сзади ее, прижавшись к девичьей спине рядом с ее братом. И обхватив ее своими руками вокруг жарко дышащего под халатиком девичьего животика. Она посмотрела ласково черными своими глазами, полными безумной любви, на меня, снова запрокинув на грудь мне голову

– Даже, не позагорали мы с тобой на песчаной косе любимый - произнесла Джейн, и отвела взгляд, снова вдаль на горизонт.

– Это они?
– спросил я Дэниела.

– Они самые - сказал Дэниел - Пора, сниматься с якоря.

Он побежал к носу яхты, где находился сброшенный в воду на цепи якорь.

– Когда-нибудь, они нападут - со страхом сказала Джейн - Я боюсь за Дэниела - произнесла, запрокинув, вновь ко мне черноволосую с распущенными по плечам вьющимися по гибкой спине и плечам волосами голову. И глядя на меня своим убийственным любовным взглядом, моя черноглазая любовница Джейн.