– Если ты хоть пальцем тронешь ее, башку сверну тебе я.

Дыхание на секунду остановилось. Слова Данила были тихими, но слышны были отчетливо и ясно. Я видела на лице Антона секундное оцепенение, которое было вызвано отнюдь не тихой фразой, сказанной парнем. Длинные пальцы легли на шею моего одногруппника, слегка вжавшись в кожу. Медленно, перевела взгляд от пальцев Дана, на его лицо, находившееся вблизи от уха Мельникова. Меня поразило то, с какой злобой смотрел Даня на Антона. Впервые я видела Данила в таком состоянии. Глумливая улыбка стала презрительной, а веселые искорки в карих глубинках сменились огоньками злости.

Оцепенение Антона прошло, и он, с каким-то странным выражением, повернулся к Дану. Не знаю, что происходило между ними в следующие секунды, но они просто смотрели друг на друга.

– И голову буду откручивать медленно, - проговорил Данил, все так же пронзая взглядом моего одногруппника. Словно хищник, взглядом гипнотизировал свою жертву.

– Но Данил...
– попытался подать голос Антон, но был прерван. Очевидно, они знали друг друга.

– Я все сказал, - рявкнул Даня, сильнее впившись пальцами уже в плечо, так как рука соскользнула при повороте с шеи Антона.
– Советую тебе даже не приближаться к ней.

– Это не твое дело, - процедил Мельников.
– И...

– Это моя девушка, а значит, мое дело, - прервал Данил его, своим заявлением вызывая функциональное ослабление моей нижней челюсти. И если бы та могла отсоединяться от тела, то с грохотом бы сейчас упала на пол. Чтобы переварить только что сказанное мне понадобилось пара минут. Пребывая в прострации, я и не заметила, как возле нас собралась толпа, и как она помаленьку начала рассеиваться, чувствуя, что скандал с элементами экшна отменился, не заметила так же и исчезновение Антона с поля зрения, а очнулась только в тот момент, когда теплая рука коснулась моего предплечья.

– Ты ополоумел?
– чуть не подскочив, и сразу же приступив к нападению.
– Какая девушка? Умом тронулся?

Былые злость и презрение уже отсутствовали, и теперь на меня смотрел улыбающийся, как ни в чем не бывало, Данил. А еще я ощущала, как меня прожигают взглядами некоторые девчонки из потока, из которых не понаслышке, была влюблена в Данила, одна из моих одногруппниц. Черт возьми. Я уже ощущала, как сжималась на моей шее веревка, на которой мысленно меня вешала Степанова. Гламурная блондинка с опилками в голове вместо мозгов и завышенным самомнением. Если же Данил решил, что устранил мою проблему, то он явно прогадал.

– Спасибо, конечно, за помощь, - прошептала, сделав шаг к нему.
– Но мы, вроде, все уже выяснили и...

– Выяснили?
– поднял бровь брюнет.

– Да, выяснили, и...
– голос мой стал еще тише.
– Прости, но это надо как-то...

Наверное, можно было по-разному описать следующее действие, которое совершил Данил - глупое, немыслимое, беспардонное. И имей я хоть какие-то догадки, о его замысле, то, скорее всего, как-то попыталась устранить это.

Попыталась бы?

Возможно, этот вопрос еще не раз будет возникать в моей голове, так же, как и ощущение его мягких губ, прижатых к моим.

Он поцеловал меня.

Вот так взял, и просто поцеловал, начав наступление по-своему, завладевая моим ртом, царствуя над моими губами и вбирая воздух из моих легких. Потихоньку, медленно. Захватывая мое лицо в плен своих ладоней, приближая его ближе к себе.

– Прости, - услышала я его шепот, когда он оторвался от меня.
– Не удержался. Мне внезапно захотелось вспомнить, стоит ли это того, чтобы просто забыть, - подушечкой большого пальца погладил мою щеку.

– Ты...
– я только было открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла его, ощущая себя безмолвной рыбой, выброшенной на берег, в попытке хоть что-либо сообразить. Ситуация явно требовала от меня какой-нибудь реакции.

– Нет, - снова перебил меня Дан.
– Я решил, что не стоит. Слишком понравилось, - лицо его осветила белозубая улыбка.
– Так что, придется нам немного пересмотреть кое-что в наших отношениях.

Сказав это, он быстро чмокнул меня в носик, не дав мне ответить, и быстро шмыгнул к двери, столкнувшись там с преподавателем. Извинившись, Данил проскользнул мимо него, после чего скрылся за дверью, в которую я осталась пялиться, не слыша замечания препода о том, что пара уже началась.

В голове вертелось одно слово.

Черт.

Глава двадцать первая

"От обжорства еще никто не умирал", - успокаивала я себя, засовывая в рот уже десятый по счету рогалик. Прав был тот, кто говорил, что депрессию женщины не переживают, они ее заедают. Хотя, то, что творилось в моей душе, депрессией никак не назовешь, но и на умиротворение это тоже смахивало.

Придя недавно с университета, я первым делом накинулась на внутренние запасы холодильника, найдя там недавно купленные отцом мини-рогалики с наполнителем, которых сейчас уже и вовсе не осталось. Сладкоежкой себя я назвать не могла, наоборот, всегда придерживалась отборных сладостей, от которых мысленно слипался желудок. Но сейчас я решила сделать себе исключение, поглощая хлебобулочные изделия, оснащенные огромным количеством сгущенки и чего-то еще. Пытаясь таким образом уйти от надоедавших мне мыслей, я сосредотачивалась на виде из окна. Старая и ветхая многоэтажка, на одном из балкона которой, пожилая женщина развешивала белье.