– Не знаю, но у меня совсем из головы вылетело, что могут быть последствия, я такая дура, все забыла, о чем думала.

– Вы поругались, я его не вижу уже две недели, может, стоит уже помириться?

– Сложно все, Петрович, его папаша бред какой-то несет, а этот не может определиться, что ему нужно и вообще не появляется, а говорил, что любит, мутный он какой-то, как и его папаша.

– Он узнает, такое не скроешь, и как жить будешь, когда кареглазый малыш начнет по деревне бегать?

– Петрович, до этого ещё далеко, а потом я всегда могу уехать в город, там удобства, вода холодная, горячая, туалет и нет деревенских кумушек, вот только бабушкиной пенсии на нас троих не хватит. Как быть Петрович?

– И об этом ещё рано думать, давай поднимайся, поешь, выпьешь компота ягодного, а потом ты будешь учиться резать овощи, сидя, да и все остальное делать сидя, долго стоять на ногах вредно.

– Спасибо.

– Обращайся, все мы люди, посоветуем, поможем, поддержим.

Еще неделю спустя. Дарья.

В хлебопекарный цех меня пускали только для замеса теста, а когда включались печи Петрович стоял у двери на страже и шагу туда не сделай, резать овощи, сидя, неудобно, но я потихоньку училась, кастрюли поднимали и носили Антон и Петрович, мне теперь и у плиты стоять долго не разрешали, жарко, вот сиди за столом и перебирай селедку или ягоды на компот, можно сидя картошку чистить, рыбу разделывать, котлеты обваливать и так далее, и никак не обойти запреты, Петрович как сокол издалека все видит. Баба Зина, которую никто не посвятил в мои проблемы, за нами наблюдала несколько дней, потом фыркнула, поджала губы и после обеда куда-то унеслась. Я только пожала плечами, а Петрович усмехнулся, все равно узнает. Мне бы к фельдшеру пойти, на учет встать, вот только появись я на пороге фельдшерского пункта, вся деревня узнает о моем диагнозе. Тут даже вариантов нет, все в курсе, что мой охранник Шурик порвал штаны Вадиму, а потом кто-то да видел, как он от меня рано утром уходил, народ в деревне встает с петухами. И что-то мне соленой сельди захотелось, аж слюна выделяется.

Взяв селедку, я нарезала её тонкими ломтиками, разложила на тарелке, посыпала зеленым луком и только откусила хлеб и мурча положила кусочек селедки в рот, как в столовую вбегает Вадим, а за ним баба Зина с толстой палкой.

– Баба Зина вы чего, через всю деревню за мной с дрыном бежали, что я такого сделал, хоть бы сказали?

– А ты хочешь, охальник, чтобы я всей деревни рассказала, что ты соблазнил молодуху, а потом позорно в своей кузнице спрятался, а она селедку килограммами ест и кислый морс по утрам пьет.
– И замахивается дрыном, тот отскакивает от неё и поворачивается ко мне, я же наколола на вилку аж два кусочка сельди и с глазами маньяка смотрю, как они быстро двигаются к моим губам, меня разборки не волнуют, мне соленого хочется, аж желудок сводит.

– Даша!
– восклицает он, но в этот момент селедка достигла моего рта, так вкусно, что я от удовольствия закатываю глаза и медленно смакуя жую её.

– Тяжелая она!
– кричит баба Зина и дрын опускается прямёхонько на спину кузнеца, слышится треск и он разлетается на несколько частей, потому как женщина нашла самую сухую палку.

– Так я же не отказываюсь от своего, у меня заказ сложный, хотел закончить, деньги получить и свадьбу играть. Даша, ты забудь, что мой папаша наговорил, больной он на всю голову, я маму привезу, познакомитесь, она прекрасная женщина с сыном поможет.

– Почему с сыном?

– В нашей семье только мальчики рождаются, девочки крайне редко. Но и девочка хорошо, хозяйка.

– Ну вот и прояснили все, - говорит баба Зина, собирая куски палки, - заказ заканчивай, и свадьбу на следующей недели играем, в районном ЗАГСе моя племянница работает, она вас на любое число запишет.

– Баба Зина, я вам слойку с яблоками испеку.

– Испеки, я как чай сажусь пить, так твои слойки вспоминаю, уж больно вкусные они получаются, я до старости так и не научилась печь, а теперь уже и ни к чему.

– Мне бы нужно стирку большую организовать, баню затопить, - жуя селедку, говорю я, - раз свадьба на следующей неделе.

– Ты кушай, а я пойду в баню воды натаскаю и затоплю её, - говорит Вадим, поворачивается к бабе Зине, - пойдемте, кобеля своего угомоните, а то он меня без гардероба оставит.

– Сразу видно хозяйственный мужик, пошли, я тебе ещё заданий дам, оставил девушку на две недели одну в доме, а её беречь нужно, она вон худая какая.

– Скоро нарастет, пара месяцев и округляться начну, меня Петрович по шесть раз на дню кормит.

– И правильно делает, тебе за двоих есть нужно, а не куски перехватывать, - говорит баба Зина и кивает Вадиму головой, - пошли, помощник, к свадьбе готовиться будем.

Они ушли, доев селедку, я понесла посуду в мойку, Петрович улыбается:

– Какими бы мутными кузнецы не были, они от своей ответственности не откажутся, нужно меню на свадьбу составить и председателю сказать, чтобы овощей с полей свежих привез, Антон пусть пива наварит, ну а с тебя селедка, мужики без неё за стол не сядут. Ох, давно у нас свадеб не было, гульнем всей деревней.