– Как мы можем это гарантировать? – пожал плечами Тетерин.

– А это ваша забота, – улыбнулся Витя. – Только если это покажут по телевизору, считайте, что никакого договора у нас с вами не было.

– Как это не было? – возмутился Степан. – Куда нам без тебя столько компьютеров? Солить их, что ли?

– А это как вам угодно. Можете посолить.

Здесь Витя явно перегнул палку. В его намерения не входило дразнить и без того сильно попавших лохов. Ощутив, что Степан может сейчас взорваться, он быстро сменил тон.

– Да вы не волнуйтесь, – как можно более безмятежно сказал он. – Никуда договор ваш не денется. Просто пока полежит у меня. А когда Димка приедет, пусть сразу мне позвонит. Все будет нормально, не беспокойтесь.

С почтением пожав руку Ивану Александровичу и галантно простившись с Галиной Семеновной, чьи блинчики со сметаной он обожал еще со школьных времен, Витя отбыл с Озерной.

После его ухода в комнате воцарилось молчание. Никто не знал, что сказать, и вместе с тем они боялись разойтись по своим комнатам, как будто понимая, что они теперь приговорены друг к другу и что лучше им оставаться вместе, пусть даже молча, пусть даже совершенно не зная, что сказать. Они сидели так до тех пор, пока заскучавшая Гуля не потянула Валю за рукав.

– Мам, а что такое «чучмеки»? – спросила она.

«Чучмеками» Юрка в своем интервью несколько раз назвал новых родственников, приехавших из Приднестровья. Во время просмотра никто не обратил на это слово особенного внимания, им было не до этого, а Томка с бабушкой вообще поначалу просто обрадовались Юркиному дебюту на телевидении. К тому же до приезда Муродали это словечко вполне могло промелькнуть в их собственном обиходе. Однако теперь в устах маленькой Гулбахор оно прозвучало грубо и неуместно.

Муродали подошел к дочери, взял ее на руки и молча вышел из комнаты. Степан повернулся к сыну.

– Ну, ты урод, – сказал он. – Да еще подставил нас.

– Я все исправлю, – твердо сказал Юрка.

Но исправить всего он не мог. История с интервью и отнятым из-за него договором была далеко не последним испытанием в этот день для обитателей дома на Озерной.

Когда Женька пошла в комнату к бабушке за договором для Вити Гробмана, в папке с бумагами из областной администрации она нашла бумажку с Димкиным адресом в Китае. Иван Александрович нашел для этой записки действительно хорошее место, в которое ни Мария, ни девочки почему-то не заглянули. Быть может, потому, что это место было слишком очевидным.

Женька убрала адрес в карман джинсов, вернулась в комнату к остальным, передала договор Вите Гробману и тихонько уселась в углу, сжимая бумажку в кармане. После того, как счастливый Витя ушел, а Гуля задала свой вопрос, в комнату легкой тенью проскользнула маленькая Катя. Она чувствовала, что произошло что-то нехорошее, и поэтому хотела подбодрить взрослых, проявив к ним свое внимание.

– Вот сколько мы с Гулей собрали, – протянула она Марии пакет, набитый бумажками.

– Да, да, пойдем, – негромко сказала Мария, забирая у нее пакет и выводя ее за руку из комнаты.

Женька тут же последовала за ними. Когда она поднялась в комнату родителей, Мария с Катей сидели у маленького стола, разбирая ворох бумажек.

– А вот эта? – говорила Катя, разворачивая очередной клочок.

– Это не то, – нетерпеливо отвечала Мария.

– А вот это?

– И это не то. Катя, ну что вы какой-то мусор собрали?

Женька стояла у них за спиной. Ни Мария, ни Катя ее не замечали.

– Ты вот это ищешь? – наконец сказала она, протягивая матери Димкин адрес.

Мария удивленно посмотрела на дочь.

– Откуда он у тебя?

Женька убрала руку с бумажкой за спину.

– А ну дай сюда, – потребовала Мария.

Женька покачала головой.

– Я кому сказала, – Мария повысила голос.

Женька отступила от нее на два шага.

– Мама, зачем тебе Димкин адрес в Китае? Ты же сама сказала, что он звонил тебе из Благовещенска.

Мария встала из-за стола.

– Женя, дай сюда эту бумажку.

Женька отступила еще на шаг, приближаясь к балкону.

– Ты же сказала, что с ним все в порядке! Ты всем соврала?

Мария попыталась схватить ее за руку и отнять адрес, но Женька вырвалась и выскочила на балкон.

– Ну почему ты всегда врешь? – закричала она. – Почему даже мне не можешь сказать правду? Ты же никого не любишь! Ни меня, ни папу! Ты всем врешь!

Иван Александрович, который в этот момент вышел в палисадник, услышал Женькин крик наверху и поднял голову.

– Женя! – обеспокоенно позвал он.

– Ну, что ты орешь? – негромко сказала Мария Женьке, услышав голос отца. – Прекрати немедленно.