Машина остановилась. Акайо мысленно поймал тяжелый стальной шарик, состоявший из вины и сожалений, что катался в его разуме, причиняя тупую вязкую боль. Сказал себе: “хватит”. В свой черед вышел на зеленую лужайку перед странным асимметричным домом. Белым. С красной крышей.

Он заставил себя выкинуть из головы глупое сравнение.

К машине торопилась потрясающе необъятная женщина с такой темной кожей, будто она работала на солнце всю жизнь. Акайо показалось, что толстуха сейчас собьет худую Таари, но та остановилась в полушаге от нее. Выдохнула:

— Защитилась? — и сморщилась, как обиженный ребенок, когда Таари отрицательно мотнула головой.

— Нет. Авани привязалась, хочет, чтобы я различия нашла. Различия! Какие, дыра, различия, если они действительно идентичны?! Да еще эти требования… “Про их благополучие говорить рано”, бла-бла-бла… — женщины обнялись, так что Таари практически утонула в обширной груди. Вздохнула судорожно, выпрямилась — ровная как палка, внезапно похожая на своих рабов. Попросила служанку, передавая ей поводки: — Слушай, устрой этот бамбуковый лес хоть куда, а? Чтобы я до вечера никого не видела.

Таари ушла, закрылась толстая деревянная дверь. Водитель вместе с машиной тоже исчез, оставив девятерых рабов наедине с монументальной служанкой. Та обвела их взглядом, фыркнула:

— Ну как есть лес, правильно госпожа Таари сказала. Ладно, юные кайны, пошли, что ли, на кухню. Расскажу хоть, зачем вас купили, — засмеялась, будто пошутила. Еще раз оглядела девять одинаково ничего не выражающих лиц, мотнула головой, так что короткие крутые кудри, топорщащиеся вокруг ее головы, закачались. — Н-да. Бедная ваша хозяйка!

В дом они зашли с бокового входа, через такую низкую дверь, что пригибаться не пришлось только Тетсуи. Комната была не высокой, но очень светлой — стены, потолок, даже шкафы, стол и стулья были выкрашены в белый цвет. На их фоне бросались в глаза деревянный пол и отдельные яркие вещи — красные подушки на стульях, черная вешалка у двери, синяя ваза на столе. Приятно пахло чем-то сладким — не то выпечкой, не то цветами. Акайо услышал, как служанка бормочет:

— Светлые духи, девять сразу, ну куда это вообще годится… Ладно.

Она села за стол, сплела пухлые пальцы, упершись локтями в столешницу. Сообщила:

— Меня зовут Нииша Б’Хатта. Управляющая этого дома уже много-много лет, — она махнула рукой стоящим вокруг рабам, — Садитесь, чего торчите, будто на плацу… — И тут же встала сама: — Для начала давайте-ка я вам поводки заменю. Неудобно же с этими лентами везде таскаться, да и вы теперь личные рабы, а не общественные. Неприлично без домашнего ошейника ходить.

Акайо оказался от нее дальше всех, и прежде, чем неприятно холодные руки коснулись его шеи, увидел, как она застегивает узкие черные ошейники на других. Белые ленты поводков повисли на вешалке, странно гармонируя с обстановкой. Нииша снова села во главе стола, оглядела всех. Усмехнулась:

— Приученные, ишь ты! Ну хоть сбежать сразу не пытаетесь, и то ладно.

Акайо удивленно моргнул, бросил взгляд на других, которые точно так же недоумевающе посмотрели на него. Никому из них идея побега в голову не приходила. Умереть — да, это было бы правильно. Но сбежать… Куда? В Империю, где их уже с почестями похоронили? В джунгли, чтобы стать дикарями? Да и вообще, бежать без подготовки, не выяснив, где они…

— Ой-ой, надо же, задумались! — засмеялась, всплеснула руками Нииша. — Поздновато задумались. Попытаетесь отойти от дома за пределы видимости — ошейники вас остановят и подадут сигналы на домашний терминал. Вы их не снимете, даже не пытайтесь — срезать их невозможно, управление там по отпечатку… В общем, пожалуйста, не доставляйте мне и вашей хозяйке проблем с попытками побега.

Выдав эту тираду, она пожевала губы. Спросила:

— Вы вообще знаете, что вы в теории делать должны?

Все промолчали. Нииша вздохнула.

— Кошмар. О гаремных отношениях хоть слышали?

Акайо кивнул, вспомнил, что это слово уже мелькало — “хорошо, что ты завела себе гарем”… Его сердце ухнуло куда-то в черные глубины тошнотворного ужаса, а разум продолжал хладнокровно разворачивать свиток.

“Гаремные отношения — вид отношений между двумя и более людьми. В отличии от равных отношений, могут существовать только между свободным человеком и рабом. Раб при этом выполняет все приказы своего хозяина. Как правило, но не ограничиваясь, эти приказания касаются…”

Ему в руки впихнули стакан воды, он выпил залпом, закашлялся. Поднял взгляд. Напротив еще несколько человек с побелевшими лицами сжимали уже опустевшие стаканы, между Акайо и его соседом стояла, усмехаясь, Нииша.

— Вот, сразу видно, кто в школе хорошо учился. Для остальных поясняю — все в гареме становятся номинальными мужьями своей хозяйки и должны выполнять любые ее желания. В общем, у вас в империи все жены на таких правах живут, разве нет?

Теперь исказились лица и у остальных. Джиро выглядел так, будто его вот-вот стошнит, Тетсуи смотрел с совершенно нечеловеческим ужасом. Подошедшая Нииша погладила его по голове, и мальчик сжался, закаменел под ее рукой. Она вздохнула.