Закат пожал плечами, ставя рядом с Лисом корзинку. Он шел в Цитадель просто потому, что они забрали Ро, и не представлял, как и что он мог бы изменить. Рыцарей в светлом городе было двадцать раз по двадцать, а он, некоронованный, даже одну смерть не переживет.

По пути обратно ему не встретилось ни одного прохожего. Дома с закрытыми ставнями будто говорили — все приличные люди спят, что ты, чужак, делаешь на улице? Из поперечного переулка вышел рыцарь, зевнул в кулак, накрыл пучок лучин железной закопченной крышкой. Закат глянул на медленно светлеющее небо, свернул к дому Яси…

С той стороны улицы приближались, смеясь, четверо рыцарей, ведомые знакомым настырным гостем.

Закат прибавил шагу, протиснулся в щель между домами, немилосердно рванув зацепившийся за что-то плащ. Постучал в окно. Высунулась Яся, услышала голоса рыцарей, зажала рот ладошками. Прошептала:

— Пришли! Я же не смогу проскочить, тут тупик, а на улице увидят, догонят…

Закат залез в открытое окно, потащил девушку вверх по лестнице мимо двери, уже дрожащей от ударов.

— У вас дома близко стоят. Сможешь на соседний перебраться?

— Не знаю!

Защелка в маленьком чердачном окне никак не поддавалась, он дернул сильней, полетела краска. Закат вылез на крышу, подал Ясе руку. Она, жмурясь от страха и прижимая к груди узелок с вещами, шагнула на захрустевшую под ногами черепицу. Бочком спустились к краю, Закат отпустил ее руку.

— Прыгай. Доберешься до перекрестка, там у дома наружная лестница. Слезешь на нее и спустишься.

— Я не смогу!

Закат обхватил ее за талию, шагнул чуть назад. Яся взвизгнула, вцепившись ему в шею, когда он перепрыгнул, почти перешагнул на соседнюю крышу.

— Видишь, не страшно. Дальше сама. Их нужно задержать, если увидят открытое окно, будет погоня по крышам.

Яся с трудом расцепила объятия. Чмокнула поспешно в щеку:

— Спасибо!

Осторожно пошла вверх, спеша спрятаться за скатом. Закат вернулся на покинутый дом, спрыгнул на пол чердака, торопливо захлопнул окно.

По лестнице внизу уже топали рыцари. Крикнули за спиной:

— На колени!

Закат, едва успевший отступить от окна, обернулся. Посмотрел на направленный ему в грудь меч.

— На колени, чужак!

Юный рыцарь с топорщащимися во все стороны светлыми волосами поднял клинок выше, кольнув шею.

Можно было ладонью сбить меч. Мальчишка слишком вытянул руки и теперь, чтобы перерезать Закату горло, ему пришлось бы сначала шагнуть ближе.

Но снизу торопились его друзья. Всех четверых…

— Ты что, оглох?!

Закат медленно опустился на колени.

Все было гораздо проще. Если бы он начал драться, у него был бы очень простой выбор — убить или умереть. А ему не нравился ни один вариант.

Можно было попробовать договориться. Вряд ли этим рыцарям нужен какой-то чужак.

— Где девушка?

— Ее здесь нет, — тихо ответил Закат, глядя, как из люка появляются остальные. Интересно, они знали, зачем их привели в этот дом?

— Ты лжешь, — выкрикнул заводила, чувствительно ткнув мечом в шею. Если бы острие было заточено лучше или замах был больше, это было бы опасно, а так Закату только пришлось откинуться назад.

— Можете обыскать весь дом, — отозвался он, глядя в глаза рыцарю, — если еще этого не сделали. Ее нет. Хозяева уехали еще днем.

На чердак, отдуваясь, забрался последний рыцарь, чуть полноватый и рыжий, как лисий хвост. Ухмыльнулся:

— Что, упорхнула твоя пташка, Ласк?

— Заткнись, — огрызнулся заводила. Закат заметил, как приподняли брови рыцари, видимо, не ожидавшие от друга грубости. — Ты, чужак! Ты обязан сказать нам, куда она уехала!

— Почему?

— Она оскорбила меня! Пошла против воли света! Она…

— Она, — перебил его Закат, — не дала тебя согрешить с ней, вопреки вашим законам.

Юнец залился краской, один из его дружков фыркнул:

— Языкастый, ты глянь! — добавил, выразительно поглядывая на Заката: — Он, кстати, прав насчет закона. Может, он у нас того, с лестницы свалится? Исключительно сам!

— Здесь слишком низкая лестница, — тихо отозвался Закат. — Я не умру, даже если вы меня с нее столкнете.

— Какая жалость и незадача, — огрызнулся заводила. — Но мы можем нанести тебе удар милосердия!

— Ласк, хватит, а, — поморщился третий, самый старший с виду и прежде молчавший. — Нас и так в лучшем случае отчитают, а в худшем в оруженосцев разжалуют за твои развлечения, — обернувшись к Закату, чуть поклонился, поблагодарив: — Спасибо, добрый господин, что радеете за то, чтобы мой заблудший брат не нагрешил сверх меры. Мы вас более не побеспокоим.