Я нашёл Менно сидящим в его кабинете с наушниками на голове, слушающим экранного чтеца. Его здоровенная собака, немецкая овчарка по имени Пакс, уютно свернулась у его ног. Заднюю и боковые стены его кабинета закрывали тёмно-коричневые стеллажи, но на них всё располагалось либо на верхних полках, либо глубоко у самой стены, чтобы он не мог ничего случайно скинуть на пол. Я в своём кабинете складываю стопки распечаток и папок прямо на пол, у него же на полу не было ничего, обо что он мог бы споткнуться. В его кабинете было большое окно, выходящее не на улицу, а в коридор, и белые вертикальные жалюзи были закрыты, как я полагаю, из принципа — если он не может видеть, что творится снаружи, то и оттуда внутрь заглядывать нечего.

Однако сегодня день был жаркий и дверь была открыта, и как только я вошёл, Пакс вскочила и ткнулась мордой Менно в бедро, предупреждая его, что кто-то пришёл. Он снял наушники и развернулся; в его обсидианово-чёрных очках отразилось моё лицо.

— Здравствуйте?

— Менно, это Джим.

— Падаван! — этим прозвищем он меня называл ещё со студенческих лет. — Как твоя поездка?

Я уселся на стул, а Пакс снова устроился у ног Менно.

— Прокурору практически удалось меня дискредитировать.

— Ну, это его работа.

— Её работа. Но да, ты прав.

— Вот как.

— И она вытащила на свет кое-что из моего прошлого.

Менно сидел в красновато-коричневом кресле директорского типа. Он откинулся на спинку; живот выпятился, как пляжный мяч.

— Да?

— Кое-что, чего я сам не помню.

— Что именно?

— Ты помнишь 2001-й?

— Конечно. Ходил в кино, когда его в первый раз показывали.

— Не кино, — сказал я. — Год.

— О. — Он состроил на лице гримасу «как я мог забыть». — Конечно.

— Жан Кретьен тогда был премьером, да? А Джордж Буш-младший только-только стал президентом США.

— Гмм… да. Верно.

— А какое было самое известное событие в 2001 году?

— Ну, 11 сентября, очевидно. Кроме этого ничего не припоминаю, хоть убей.

— Но ты можешь.

— Что?

— Ты мог бы вспомнить и другие события, если бы немного подумал, верно?

— Вероятно.

— А я — нет, — сказал я.

— Что ты имеешь в виду?

— Прокурор озадачила меня статьёй о моём деде из «Виннипег Фри Пресс». Я утром сходил в университетскую библиотеку и взял микрофильм с этим номером. Я стал просматривать другие заголовки, но в памяти на них ничего не отзывалось, как и на заголовки первой полосы «Фри пресс» за соседние дни. Так что я полез в интернет и нашёл обложки «Тайм» и «Маклинс» [8] за 2001 год. Я не смог узнать ни одной из публикаций до лета этого года. Двухтысячный — без проблем. Вторая половина 2001-го — да, всплывает в памяти. Но первые шесть месяцев 2001-го — пустота. Первое, что я смог вспомнить из того года — день после Дня Канады. Первое июля в том году выпало на воскресенье, так что второе было выходным днём. Я помню, как обозлился за то, что пошёл в понедельник за посылкой на почту и обнаружил её закрытой на выходной. — Я развёл руками. — Я потерял полгода жизни.

— Ты уверен?

— Насколько я могу судить, да. Помню, как был разочарован, когда Верховный суд США вынес решение по делу «Буш против Гора» — но то был декабрь 2000-го. Я не помню собственно инаугурации Буша, хотя в тот день должны были быть протесты, так ведь?

— Полагаю, да.

— А в июне того года умер Кэрролл О’Коннор — сам Арчи Банкер! Ты же знаешь, как мне нравился «Всё в семье». [9] Я просто не мог пропустить эту новость, но каким-то образом пропустил. До сего дня я считал, что он до сих пор жив и живёт где-нибудь на пенсии.

— И ты только что осознал существование этого разрыва?

— Ну, это ведь было девятнадцать лет назад, верно? Как часто ты думаешь о событиях такого далёкого прошлого? Я помню 11 сентября. Я помню, что был здесь, в кампусе, когда самолёты врезались во Всемирный Торговый Центр; у меня тогда только начался третий курс. Но другие события такого далёкого прошлого? Насколько часто они всплывают в памяти?

Грузное тело Мэнни пошевелилось в кресле.

— И у тебя есть какие-то идеи на счёт этих шести месяцев?

— Да, — ответил я, но потом замолчал. Мы с Менно тогда уже были знакомы, но я никогда ему об этом не рассказывал.

— И-и? — протянул он вопросительно, наклоняясь, чтобы погладить Пакс.

Я сделал глубокий вдох.

— Когда мне было девятнадцать, я умер. Вполне официально. Остановка сердца, остановка дыхания. Полный комплект.

Рука Менно застыла над головой собаки.

— Правда?

— Ага.

— Что случилось? — спросил он, снова откидываясь на спинку кресла.

Я подтащил свой стул поближе к столу.

— Я ездил домой в Калгари на рождественские каникулы. Моя сестра была в Европе, а родители отправились в круиз, но я хотел увидеться с друзьями. Я, разумеется, помню канун Нового года. Да, весь мир отпраздновал смену тысячелетий годом раньше, 31 декабря 1999, но ты же меня знаешь: я всегда стоял за настоящее начало двадцать первого века, который наступил первого января 2001 года. Не 2000-го.

— Потому что нулевого года не было, — подсказал Менно.

— Именно! Так вот, я был на вечеринке в доме одного из школьных друзей, и ночью — где-то около двух часов ночи первого января 2001, когда я возвращался домой, на меня напал какой-то тип с ножом. Ночь была морозная и ясная. Я помню звёзды — Орион высоко над горизонтом, Бетельгейзе словно капля крови, Юпитер и Сатурн возле Плеяд.