— Да, — сказал я. — Думаю, вполне может.

Я оставил Кайлу с братом; когда они разговаривали о своём детстве и родителях, я чувствовал себя пятым колесом. К тому же я проголодался, а в Саскатуне я знал лишь ещё двоих взрослых людей: окулиста Дэвид Суинсон, который, если я правильно помню, собирался помочиться на мою могилу, и партнёршу Кайлы по исследованиям, Викторию Чун. Я уже решил было не звонить Виктории, посчитав, что сейчас она, должно быть, со своим бойфрендом, но потом подумал, что терять мне особо нечего. К моему удивлению, она оказалась свободна и с радостью согласилась встретиться и пойти куда-нибудь поесть. Она предложила кафе «Конга», которое оказалось карибским заведением в небольшом стрип-молле здесь, в Риверсайде. Я добрался до него первым и встал, когда она появилась. Она поприветствовала меня поцелуем в щёку.

Мы уселись друг напротив друга, и она сказала:

— Ну что, как там у вас?

— Честно? — я склонил голову набок. — Неоднозначно.

— Да?

— Ага. Я сегодня провёл некоторое время с братом Кайлы. И, в общем, выяснилось, что до того, как впасть в кому, он, похоже, был квантовым психопатом. Я не говорил Кайле — честно говоря, не знаю, как ей такое сказать.

— Вы уверены в своём диагнозе?

Я пожал плечами, признавая, что имеется пространство для сомнений.

— Полагаю, что вы делали ему тест на квантовую суперпозицию только когда он находился в коме, так что не существует свидетельств его прежнего квантового состояния. И, насколько я знаю, никто не тестировал его по опроснику Хейра, и я также сомневаюсь, что с прошлого века сохранились его видеозаписи достаточно высокого разрешения, чтобы можно было определить, наблюдались ли у него тогда микросаккады. Но всё это лишь корреляты психопатии. На самом деле психопатия — это ментальное состояние: полное игнорирование других людей, отсутствие рефлексии и самокопания — и Тревис именно это мне и описал.

— Вау, — сказала Викки. — Он не опасен для Кайлы и Райан?

— Нет, не сейчас.

— Хорошо.

— Я сказал Кайле, что уезжаю завтра, но… — Я шумно выдохнул. — Уверен, что у Кайлы было бы более счастливое детство, будь он Q1, а не Q2.

Лицо Виктории вдруг стало печальным, и она медленно произнесла:

— Кстати, об этом…

— Да?

— Мой бойфренд Росс. Вернее сказать, мой бывший бойфренд. Он… он Q1. Я проверила его сегодня на пучке.

— Ох. Мне так жаль.

— Да уж. — Она качнула головой. — Это… непросто, вы знаете? Найти приличного парня, который готов не иметь детей — это тяжело.

— Вы не хотите детей?

— Хочу ли? — ответила она. — Разумеется. Но не могу. Мне бы очень хотелось, но… — Она слегка пожала плечами. — Рак шейки матки, гистерэктомия.

— Сочувствую.

— Спасибо. В плане детей у меня только Райан — никого ближе не будет.

— Она такая куколка.

— Да, — с печальным видом согласилась Викки. — Да, так и есть.

— В общем, мне очень жаль, что у вас с Россом так получилось.

Она вскинула свои тёмные брови.

— Похоже, они и правда везде. Начинаешь удивляться, как может функционировать такое общество.

— Росс преподаёт в старших классах, верно?

— Да. Английский.

— Ну, — сказал я, разводя руками, — есть программа, утверждённая министерством образования, правильно? Он должен рассмотреть на уроках такие-то книги в таком-то порядке за такое-то время, и подготовить учеников к сдаче таких-то утверждённых на уровне провинции экзаменов. Это может делать масса народу — собственно, масса народу это делает: в Саскачеване, должны быть, тысячи учителей английского.

— Хороший учитель делает это лучше.

— Безусловно. Но в системе также много плохих или безразличных учителей. Я не говорю, что быть университетским профессором лучше — хотя за это больше платят — однако требование выполнить оригинальное исследование для получения PhD может означать, что на этом уровне меньше эф-зэ, хотя я в своей жизни видел массу банальных, трафаретных диссертаций. Вы знаете, как про них говорят: «диссертация-канализация».

— Согласна. Просто… просто он мне на самом деле нравился. И я думала, что я ему нравлюсь. Но он… он робот.

Подошёл официант. Я заказал «Ред Страйп», импортное ямайское пиво; Викки попросила принести «пепси-некст».

— И всё равно я не понимаю, как может функционировать общество, члены которого не являются подлинно мыслящими существами.

— Ну-у-у, — сказал я, — большинство учеников Росса наверняка тоже эф-зэ. А любая работа по большей части состоит из повторяющейся рутины. Меняется лишь продолжительность цикла: несколько секунд, если ты работаешь на конвейере, несколько часов, если водишь автобус, день, если управляешь рестораном, год, если преподаёшь. Каждый сентябрь я читаю те же самые вводные лекции, которые читал год назад.