— Ты сам их слышал? Или только рассказы?

— Ха! — он вздернул подбородок и хлопнул по колену. — Я их даже видел! Одного, правда. Страшный такой, синюшный, в красной кофте с капюшоном. А в руке — посох! Он в окно пролез, представляете? Ух, и влетело мне потом от тетки! Вроде я забыл ставни закрыть, хотя я все запер!

— Конечно, — кивнула я. — Я тебе верю. Что ты сделал, когда его увидел?

В сказках, чтобы убить драугра, ему отрубают голову, приставляют к заду и сжигают. Ох уж это народное творчество. Надо же такое выдумать!

Мальчишка меня удивил:

— Я начал пердеть!

— Прости, что? — переспросила я.

— Пердеть! — повторил он чуть ли не по слогам. — Чем сильнее, тем лучше 10. А потом бросил в драугра… ну, какашками.

— Помогло? — осведомилась я, стараясь не засмеяться.

На месте призрака я бы тоже сбежала.11

— Еще как! — гордо заверил мой малолетний информатор. — Правда, тетка мне потом так всыпала! Два дня сидеть не мог.

Неудивительно. Представляю, во что превратился дом.

— Ты так много знаешь о драуграх, — польстила я.

— Ну так! — он вздернул нос.

— Ты сам это придумал? Или кто-то научил?

— Господин Рунфас рассказал, — признался Агнар.

Скорее всего, прозвище. «Мощное знание».

— А кто это? — рассеянно спросила я, роясь в саквояже.

Мальчишка с восторгом косился на блестящие инструменты.

— Так бродячий эриль! Ну, маг. Он нас всех научил.

В Хельхейме таких немало. Они путешествуют по стране, зарабатывая на хлеб мелким колдовством или гаданием. Наверное, тяга к приключениям — свойство дара.

Сказки о призраках мальчишки тоже наверняка слушали с восторгом. Только зачем это эрилю? Шутка? Месть господину мэру?

Я спросила с иронией:

— А драугры появились до или после рассказа?

Мальчишка насупился, свел брови.

— Вы чего, мне не верите?

— Верю, верю! — поспешила успокоить я. — Скажи, призраки кому-то причинили вред? Напали или избили? Уволокли скот?

Самое простое объяснение. Банальным конокрадам трюк с «ожившими мертвецами» мог быть очень кстати.

— Не-а, — мотнул головой он. — Только этого, Ханзи, укокошили!

Убитый явно не пользовался любовью местных. Впрочем, орков нигде не любили, приписывали нечистоплотность, воровство младенцев и Хель знает что еще.

— Откуда знаешь? Кстати, за что его?

— Господин Рунфас рассказал, — повторил мальчишка. — Мол, духи предков злятся, что этот аг-ро-ном, — он с трудом выговорил сложное слово, — самовольничает на нашей земле! А сам не местный и вообще нелюдь!

— Понятно, — я откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. — Спасибо, ты очень помог!

— Правда? — обрадовался мальчишка. — Теперь вы прогоните драугров? Ну, насовсем.

— Обязательно! — заверила я.

Представила, как преподнесу это Эрингу, и мысленно потерла руки…

Эринг по-прежнему терзал мэра, с чела которого градом катился пот. Доставалось и его присмиревшей жене. В холодке, возле накрытого простыней тела, скучал Амунди.

— Инспектор, — позвала я. — Уделите мне минуту.

И отошла в тень. Солнце припекало ощутимо, середина лета как-никак.

— Конечно, госпожа доктор, — согласился он, оценив мой официальный тон.

— Мы того, пойдем? — возрадовался мэр.

— А? — Эринг отмахнулся. — Да, конечно.

— Постойте, — спохватилась я. — Как найти господина Рунфаса?

Несчастный побелел. И пролепетал:

— Ну я, того, не знаю. Нету его.

— Сообщите, когда появится! — сориентировался Эринг, сдвигая шляпу на затылок.

— Да, того, непременно! — мелко закивал господин Нарви.

Надо думать, драугры пугали его куда меньше, чем въедливый столичный полицейский.

Стоило Эрингу отойти, госпожа Анхильд дернула мужа за полу куртки и возмутилась:

— Чего мальчишка наговорил? Нарви, не будь тряпкой, сделай что-нибудь!

— Отстань, Анхильд! — отмахнулся мэр, ввергнув жену в предынфарктное состояние. — Ты, того, не понимаешь!

Увы, продолжение разговора мы не услышали. Они спохватились и сбежали в дом.

— Так что ты хотела? — Эринг проводил взглядом ускользнувших жертв.

Он развязал галстук, сунул его в карман и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. Еще и рукава закатал!