— Погоди минуту, — вздохнула я, окончательно смирившись, что мой дом превратился в лазарет.

Эринг, морщась, ощупывал дырку в плече.

— Йотун! Жалко пальто.

Гардероб Эринга знавал лучшие времена — не до обновок ему сейчас. Денег вечно не хватает, а у меня не брал принципиально, даже в долг. Приятель, негромко ругаясь сквозь зубы, неловко стянул пальто. Рукав пиджака потемнел от крови.

— Как тебя угораздило? — поинтересовалась я, привычно потянувшись за аптечкой. Одним глотком допила кофе, сполоснула чашку и хорошенько вымыла руки.

Так, что тут у нас?

— Сам не знаю, — признался Эринг и болезненно поджал губы, прошипев что-то нецензурное. — Напали втроем.

Судя по амбре, щетине и красным с недосыпа глазам, ночь у него была бурной. Небось опять подрался в баре, шалопай!

Так, кость не задета, крупные сосуды тоже. Царапина, даже без швов обойдется. Только обработать.

— Надеюсь, их вскрывать не придется? — поинтересовалась я.

— Вот еще, — отмахнулся он здоровой рукой и потрогал повязку. — Дураков не убиваю. Уф, спасибо!

Исмир чуть повернул голову, прислушиваясь к происходящему в глубине дома, и гибко поднялся.

— Боюсь, мне уже пора.

Я выглянула на улицу. Вновь разыгралась буря, уже намело солидные сугробы. Тротуары скрылись под снежной целиной, не тронутой лопатой дворника, а проезжая часть едва угадывалась. Как же хорошо, что у меня отгул!

— А я останусь, — заявил Эринг нагло и прикрыл ладонью зевок. — Устал, как собака!

— Тебе разве не надо на работу? — намекнула я.

— Не-а, — отмахнулся он. — Дядя сказал до завтра не появляться. Ну, Регина! Знаешь же, дома мне поспать не дадут.

Пожалуй, надо что-нибудь приготовить, а лучше припрячь к этому Эринга.

— Ладно, — согласилась я. — Только с тебя обед. У меня служанка рожает, знаешь ли.

Из комнаты Бирты, как по заказу, донесся сдавленный крик.

— Договорились! — просиял Эринг. — И обед, и даже завтрак. Хочешь яичницу?

Идиллия! Я кивнула и предупредила честно:

— Учти, тут будет шумно.

Эринг только хмыкнул — дрыхнуть он мог даже под бой барабанов. Наклонился по мне и спросил громким шепотом:

— Кстати! А что он тут делает?

Кивнул на Исмира и посмотрел эдак, с подозрением. Дракон прищурился и, кажется, уходить передумал.

— Как ты там говоришь? — усмехнулась я. — Он здесь для удовлетворения половой страсти в извращенных формах.

Эринг потрясенно заткнулся, а Исмир хмыкнул. Я налила себе еще кофе и присела на подоконник, с тоской глядя на сплошную пелену снега. Выходить на улицу отчаянно не хотелось. А придется! Видимо, я произнесла это вслух.

— Зачем? — тут же заинтересовался приятель. — Тебе же на работу не надо!

— Нужен врач для Бирты, — призналась я с досадой. — Ты был прав, зря я не захотела провести домой телефон.

Я не желала ежедневно выслушивать по телефону нотации от мамы, теперь пришлось расплачиваться. Эринг великодушно воздержался от «я же говорил!»

— Слушай! — предложил он вдруг, ловко взбивая омлет. Загремел сковородкой, разжег огонь, послышалось шипение масла. — А пусть Исмир сходит. Вам же снег нипочем, да?

Эринг сиял так, словно лично добыл такого полезного в хозяйстве морозоустойчивого дракона.

— Хм, — произнес Исмир, которого так еще явно не посылали.

— Ну, тебе сложно, что ли? — жалобно поднял бровки Эринг, в запале позабыв, что с драконом он на «вы».

Исмир стремительно переместился ко мне. Я отставила опустевшую чашку и вопросительно взглянула на него снизу вверх.

— Я позову доктора, — пообещал он негромко, взяв меня за руку. — Только дай адрес.

— Спасибо, — я улыбнулась ему.

А Исмир насмешливо прищурился:

— Кстати, насчет «удовлетворения половой страсти» я запомнил.

— Это радует, — ответила я и добавила после паузы: — Значит, о сенильной деменции пока говорить рано.

— Хм? — он приподнял бровь, а Эринг сдавленно зафыркал-засмеялся.

— Старческом слабоумии, — перевела я любезно. — Тебе ведь минимум сто, так?

— Больше, — он обжег меня взглядом и медленно поднес мое запястье к губам. — До свидания, мой грозный Проводник мертвых!

Короткое прикосновение, вздох — и вот уже хлопнула входная дверь.

— Да-а-а, — протянул Эринг, покачивая головой, — весело с вами! Слушай, дело твое, конечно, но…