Вдруг, в глазах резко потемнело, и она мертвой хваткой

вцепилась в ближайшую парту, закрыв при этом глаза. В этот момент Лили не услышала, как из коридора стал раздаваться звук каблучков, а через пару секунд дверь открылась.

— И ты представляешь, Магния. Он просто подошел и, не сказав и слова…- Лили распахнула глаза и поняла, как сильно она влипла. Это были ее одноклассницы. Марлин МакКиннон и Магния Делюр. Они никогда не разговаривали, потому что не имели ничего большего. И вот сейчас. В такой ненужный момент. МакКиннон развернулась. — Что…

Чары заклинания спали. Весь класс ожил, и все уставились на Лили, которая появилась как бы из воздуха.

— Мистер, Блэк! Я немедленно отведу вас к… — профессор ощупал свои уши и пришел к выводу, что они уже нормальные. Но, как это могло случиться? Дитер развернулся и увидел Лили. — Мисс Эванс, а вы что здесь делаете?

Эванс почувствовала новый приступ головокружения. Она вновь схватилась за парту, но на этот раз все пропало перед глазами намного раньше.

***

Лили резко приподнялась. Оглядевшись, она с ужасом пришла к пониманию, что находится в Больничном крыле. В голове мигом пронесся весь день и его события. Девушка с маниакальным отчаяньем запустила свои тонкие и холодные пальцы в рыжую шевелюру и тихо прошептала:

— Черт, — Лили готова была проклинать себя до конца дней за свою невнимательность. Она падала в обморок часто, это была болезнь, которая появилась еще с детства. Почему сейчас, почему именно сегодня, неужели судьба не могла подождать еще немного? А хотя, разве был в этом смысл. Что случилось, то случилось.

Лили встала и нагнулась за рюкзаком, что лежал возле кровати. Она вытащила карманный ножик и села на кровать. Этот ножик — последний подарок ее отца, прежде, чем последний ушел от них. Для Эванс навсегда останется загадкой, почему же она все-таки оставила его у себя, но предпочитала и вовсе не задуматься на этот счет. Раз, Лили открыла ножик и его чарующая сталь засверкала. Два, ножик закрылся и этот блеск, что одурманивал разум, пропал.

Ей нравилось такое состояние, отчего она провела пальцем по стали, оставляя первую царапину. Мучить себя — это искусство, заставлять чувствовать физическую боль — подтверждение того факта, что она не тень, а человек. Лили долго еще смотрела на то, как капли крови, стекая по ладони, падали на пол. Вскоре Эванс встала и медленно побрела в свою гостиную. Крадясь по комнатам одногруппников, она стирала им память. Но, когда она пришла в комнату к Мародерам, тех не было, как и не было Магнии и Марлин в своих постелях.

Лили прислонилась к стене и сползла вниз. О, она влипла. Сильно.

Но понимание — это не прогресс, прогресс — решение.

========== Марлин МакКиннон и Мародеры. Первые шаги ==========

Еще с детства Лили успешно поняла, что никому нельзя доверять. Когда она порывалась переступить через свой внутренний барьер и, наконец, открыться человеку, последний буквально после нескольких встреч втаптывал ее чувства в грязь, а иногда и доходило до оскорблений. И, в конце концов, — она разочаровалась в людях, в их словах. Ей стало все равно, плевать.

Хогвратс, некогда теплый и уютный, превратился в холодные, резные камни, на стенах которых часто играли тени между собой. С каждым днем ей казалось, что одиночество впитывает все ее внутренние силы. Лили Эванс сходила с ума, билась в своем отчаянье и полностью погружалась в пелену тоски, которой причиняла столько ненужной боли. Огонь догорал в камине, в гостиной торжествовал покой. Секунда и последняя искра отправилась в мир иной, и комната опустилась во мрак. Дыхание и храп учеников растворялись в каменных стенах, это было прекрасное, тихое бремя… Лили мирным сном спала в кровати, и если бы в этот момент она бы встала и вышла в гостиную, то услышала очень интересный разговор…

— Да говорю же тебе! Она не так проста и глупа, как хотела бы показаться…она наверняка что-то задумала, — мужской голос что-то бормотал, а второй человек тяжело вздохнул.

— Ты просто параноик.

— Сохатый, — Блэк пытался взять себя в руки. — Она может навредить нам. Нанести урон, подорвать нашу репутацию!

Джеймс закатил глаза и внимательно поглядел на огонь. Его языки догорал в камине, в гостиной торжествовал покой. Секунда и последняя искра отправилась в мир иной, и комната опустилась во мрак.

— Лично мне на нее глубоко плевать, — он посмотрел на друга, который готов был уже взорваться и чтобы не накалять ситуацию до предела, сдался и покорно проговорил. — Что от меня ты хочешь-то?

Воцарилась ночная тишина. Грудь Джеймса поднималась в такт собственного дыхания, а глаза Бродяги метались из одного угла, в другой. На улице что-то засверкало, кажется, полил дождь. В комнате повисла мрачная атмосфера, отчего Поттер невесело усмехнулся и перевел свой взгляд на друга. Сириус Блэк. Казалось, одно только его имя должно вызывать ужас и страх, ведь всем известно, кто были эти Блэки. Вот только Бродяга был другим. Умудрившись попасть на Гриффиндор, он с каждым годом все больше начинал ломать систему чертовых аристократов и здорово поедать нервишки своей матери. Но Сириус был глубоко печален, и Джеймс знал об этом. Блэку не хватало тепла, которое он пытался заполучить с помощью многочисленных подружек, а в данном случае — Марлин. И, наверное, именно поэтому, с его лица никогда не слетала маска забавного весельчика и Мародера.