— Давай заключим спор? — хитрая улыбка играла на устах Сириуса. — Скажи, ты сможешь влюбить ее в себя?

Если бы в данный момент Джеймс ел или пил, то он обязательно бы поперхнулся. Поттер издал тихий смешок.

— Что за бред, Бродяга? Мне даром не нужна такая девушка.

— О боже, — Бродяга раздосадовано опустился в кресло. — Тебе даже не нужно с ней встречаться. Ты должен сделать так, чтобы ты ей понравился. А затем подпустить близко, сделать вид, будто ты тоже без ума от нее и контролировать. А дальше пройдет учебный год, но, а даже если ты ее «бросишь», она уже ничего тебе и нам не сделает, ведь любовь творит странные вещи.

На улице загремел гром, капли ударяясь о стекло, разбивались, а затем возрождались, словно Феникс, и это было потрясающее. Молодой человек задумался. Вроде смысл плана Сириус был понятен, но что-то не позволяло ему согласиться на это. Было что-то в этом зловещее и потаенное.

— Идиотизм, — процедил Сохатый, уставившись в пустоту.

— А мы все, — Блэк многозначительно кивнул головой, — идиоты.

***

Этот день уже обещал быть плачевным. Лили неслась по коридорам, ведь ее по каким-то причинам позвала Макгонагалл. По дороге к декану, она продумывала, что же могло произойти, но все мысли уходили в какую-то другую сторону. И у этой стороны было название. Эванс лихорадочно думала о Мародерах, Марлин и Магнии. Конечно же, она понимала, что болтушка МакКиннон с присущей ей легкостью, могла рассказать про необычную историю. Но с другой стороны, вряд ли ей кто-нибудь поверит.

Лили завернула за угол и резко затормозила. На подоконнике сидел Блэк, а рядом с ним стоял его лучший друг, кажется, его звали Джеймсом. Тугой ком появился во рту, она прислонилась к стене и на секунду закрыла глаза. Она начала бояться. И самый большой вопрос был в том, чего именно?

Эванс расправила плечи, нацепив притом хладнокровную маску равнодушия, и пошла вперед. Когда она проходила мимо них, девушка подметила, что ее сердце как-то чересчур быстро забилось, а руки начинали дрожать. Лили сглотнула и уже почти было прошла, но…

— Стоять, — Блэк хотел взять ее за рукав, но Лили вывернулась и, схватив его руку, заломила за спину. — Ты чего?

Блэк ошарашено замер, а его друг лениво проскользнул взглядом по Лилс. Она поняла, что зря так резко отреагировала и убрала свои руки. Сириус медленно стал поворачиваться, не зная, чего можно ждать от этой сумасшедшей. Но стоило только посмотреть в эти синие глаза, как Эванс почувствовала, что ничем хорошим этот разговор не закончится. В его глазах она увидела целый калейдоскоп эмоций: от удивления до ярости, от ярости до усталости. И, пожалуй, она бы и дальше продолжила рассматривать его глаза, если бы Сириус Блэк не начал говорить:

— Что это было на ЗОТИ? Как исчез стакан и главное, каким странным образом ты там появилась? — вопросы лились, а Эванс молча стояла и хлопала ресницами. На самом деле, это так легко — притвориться идиоткой. Обычно после того, как люди начинают думать, что у нее явно что-то не в порядке с мозгами, они оставляют ее, позволяя Лили вздохнуть с облегчением.

— Она не понимает, — Девушка вздрогнула от его голоса. Поттер был обладателем звонкого баритона, на который невозможно не обратить внимание.

Лили поежилась,не понимая, почему еще здесь стоит. «Надо срочно уходить…». Эванс развернулась и уже хотела быстро исчезнуть, но колкая фразочка Блэка заставила ее остановиться и вздрогнуть.

— Не думай, что так легко отделаешься, Лили Эванс. Ты почти, что перешла дорогу Мародерам. Ведь я точно знаю, что это ты уничтожила нашу шалость, — Лили затылком почувствовала, как он улыбнулся. — И знаешь, ты либо чокнутая, либо идиотка. И что-то мне подсказывает, что это второй вариант, а значит — ты крупно попала.

Лили часто задышала, но не поворачиваясь назад, она пошла вперед. Воздуха стала не хватать, мозг бил тревогу… Неужели столько лет потрачено зря? Неужели только из-за одного ее прокола вся миссия с заклинаниями прошла даром? Она остановилась и взглянула в окно. Солнце, радостное горячее солнце. Когда-то в детстве, Эванс обожала лето, тепло. Ей нравилось просто лежать на траве, вдыхать аромат цветов. Но потом ее жизни пошла по наклонной дорожке и вся любовь к лету куда-то испарилось. Вместе этого в сердце зародилась глубокая печаль, которая настолько подавила любые ее симпатии к жизни, что солнце стало невыносимо угнетать, а от аромата лета, цветов и сладостей становилось только тошно. Лили зажмурилась и постучала в кабинет декана.

— Войдите, — все тот же сухой и строгий голос профессора, который всегда наводил ужас своими интонациями. Эванс тихо открыла дверь и зашла во внутрь.

— Здравствуйте, — она так и не научилась громко говорить. Ее голос мог слиться с ветром, и люди часто переспрашивали ее, что неимоверно раздражало Эванс.

— Присядьте, мисс Эванс, — ее голос был озабоченным.

— Что-то случилось, профессор? — Лили уже догадывалась, зачем ее позвали. — Вы насчет того случая, который произошел на уроке Защиты от темных сил?