– Астараэль? – не веря ушам своим, переспросил Сэм. Это же самый пугающий из всех колокольцев: за то краткое время, что юноша пробыл хранителем бандольера, именно к седьмому он даже пальцем не притрагивался. – Плакальщик? То есть, выходит, плакаль щица?

Лираэль наконец выпустила собачью морду, и Псина тут же спрятала голову в коленях девушки и глубоко, со всхлипом, вздохнула.

Лираэль снова почесала собаку за ушами, но, даже ощущая под рукой теплую песью шерсть, не удержалась от вопроса, который уже задавала ранее:

– Тогда что же такое ты? Почему Астараэль позволила тебе уйти?

Собака подняла взгляд на хозяйку и ответила просто:

– Я – Шкодливая Псина. Верная служанка Хартии и твой друг. Я всегда была и останусь твоим другом.

Вот теперь Лираэль не сдержала слез. Но тут же утерла глаза, ухватила собаку за ошейник и сдвинула в сторону, чтобы встать самой. Сэм подобрал Нэхиму и молча протянул клинок девушке. Едва Лираэль коснулась рукояти, знаки Хартии задрожали – по клинку словно рябь прошла, – но никакой надписи не появилось.

– Если ты уверена, что Моггет уже не придет, будь то скованным или освобожденным, тогда нам надо идти, – заявила Лираэль.

– Да, наверное, – с сомнением отозвался Сэм. – Вот только мне это… так странно. Я к Моггету вроде как привык, а теперь его просто… просто не стало? Ну то есть она… она его не убила, нет?

– Нет! – Псина не скрывала удивления подобному предположению. – Конечно нет.

– А что тогда с ним сталось? – не отступался Сэм.

– Нам про то неведомо, – отрезала Шкодливая Псина. – Наша цель – впереди, а Моггет остался позади.

– Ты точно уверена, что он не доберется до мамы или до Лираэль? – уточнил Сэм. Он хорошо знал недавнюю историю Моггета, и с тех пор, как он пешком под стол ходил, его неоднократно предупреждали, как опасно снимать с Моггета ошейник.

– Не сомневаюсь, что по ту сторону Стены твоей маме никакая опасность от Моггета не угрожает, – отозвалась Псина, отвечая лишь на половину заданного вопроса.

Похоже, Сэма собака не слишком убедила, но он неохотно кивнул, соглашаясь с песьими заверениями.

– Незавидное начало пути, – пробурчал Сэм. – Надеюсь, дальше будет лучше.

– Впереди – солнечный свет и выход на поверхность, – пообещала Псина. – Под солнышком ты почувствуешь себя счастливее.

– Да там уж, наверное, стемнело, – возразил Сэм. – Как долго мы пробыли под землей?

– Часа четыре, а то и все пять. – Лираэль нахмурилась. – Может, и больше, так что солнышка мы уже не застанем.

Она первой пересекла пещеру, но по мере того, как друзья приближались к выходу, становилось ясно, что солнце все-таки светит. Вскоре над головой обозначилась узкая расщелина, а сквозь нее проглянуло ясное синее небо в дымке водяной пыли от громадного водопада.

Выбравшись сквозь расщелину наружу, друзья оказались в нескольких сотнях ярдов западнее водопада, у осно вания Долгих утесов. Солнце находилось уже на полпути к западу, и его лучи зажигали в гигантском облаке водяных брызг, повисшем над водопадом, крохотные радуги.

– Полдень миновал, – отметил Сэм, затеняя глаза от яркого света. Он поглядел вдоль ряда утесов, а затем поднял руку, замеряя, на высоте скольких пальцев солнце висит над горизонтом. – Четырех еще нет.

– Мы почти целый день потеряли! – воскликнула Лираэль. Любая проволочка повышала вероятность провала, и сердце у девушки упало при мысли об этой неожиданной задержке. Неужели они провели под землей почти сутки?

– Нет, – заверила Псина. Она наблюдала за солнцем и принюхивалась к воздуху. – Мы не потеряли дня.

– Неужто больше? – прошептала Лираэль. Да быть того не может! Если они каким-то непостижимым образом пробыли под землей несколько недель, значит они безнадежно опоздали!

– Нет. Сегодня мы ушли из дома – и это тот же самый день. С тех пор как мы спустились в колодец, прошло около часа. Может, даже меньше.

– Но… – вклинился было Сэм и тут же умолк на полуслове. Он помотал головой и оглянулся на расщелину в скале.

– Время и Смерть спят бок о бок, – объяснила Псина. – И оба – во власти Астараэль. Она, как смогла, помогла вам.

Лираэль кивнула, хотя облагодетельствованной себя отнюдь не чувствовала. Ощущала она лишь потрясение и усталость; ноги немилосердно болели. Ей хотелось свернуться калачиком на солнышке и проснуться в Большой библиотеке Клэйр с ноющей шеей (еще бы – заснуть за рабочим столом!) и смутными воспоминаниями о тревожных кошмарах.

– Здесь я мертвых не чувствую, – заявила девушка, не позволяя себе замечтаться. – И раз уж нам подарили целых полдня, думаю, надо этим временем воспользоваться как должно. А как нам подняться обратно на утесы?