– Это как? – сощурился Сириус.

– Я был влюблен в девушку… никогда бы не решился испортить ей жизнь своим предложением. Она слишком молода, слишком красива… добра настолько, что сложно поверить в ее искренность. Я никогда ее не выделял, но не думать о ней не мог… Думаю, именно с мыслей о ней и началось мое желание бороться не для них, а против… В общем, они так и не узнали о ней. Знали обо всем плохом, что я делал. Знали все мои грешки и грязные желания. Но мысли о ней были светлыми… Им они были недоступны…

Сириус и Альфард понимающе переглянулись. Умение влиять на разум – не такой уж редкий талант, если подумать. Но вот читать мысли человека как открытую книгу – такое доступно лишь некоторым людям. Талант легилимента редок, в истории нет случаев, чтобы он возникал внезапно, вне рода с сильной ментальной защитой. Таким талантом был Альфард. Он много тренировался, постоянно совершенствовался, поэтому сейчас в Англии мог взломать любую защиту на разуме. Правда, не мог дать гарантий, что после такого сильного воздействия испытуемый останется в своем уме. Северус со временем вполне может догнать в мастерстве своего отца. Троцкий, хоть сам и не является легилиментом, тоже часть рода, в котором появляются такие маги. В клане Троцких сейчас четыре легилимента, одному из них нет еще и одиннадцати.

Но большинство ментальных магов умеют неплохо защищать свой разум, да еще какой-нибудь редкий талант. Род отца Ольги, например, легко считывал текущие мысли собеседника. Обрывки мыслей, ежесекундные чаяния и надежды. Как смеялась она сама – с ее отцом и братом ни в коем случае нельзя играть в шарады и покер. Проиграешь. Лестрейнджи славятся умением сводить с ума, насылая на человека что-то вроде паранойи, заставляя пугаться даже собственной тени. Видимо, для рода Шайген не было преград в считывании плохих побуждений разума. Но мы чаще всего думаем плохо. Соврать, укрыть, избавиться. Голод, похоть, ненависть и гордыня. Как можно не думать об этом? Поэтому они, так или иначе, знали многое о собеседнике. И их нельзя обмануть. Потому что обман, пусть даже и во благо, отсвечивает на ауре все теми же темными всполохами.

– Остальные четыре рода, – продолжил Грин-де-Вальд, – тоже могут быть вам известны… наверное. Нотир. Делают артефакты перемещения. Д’Аскольд. Выращивают редких фамильяров. Оба рода живут во Франции, в темных делишках себя не запятнали. Только косвенно и лишь побочные ветви. Но с кем ни бывает. Дальний родственник увлекся темными искусствами, троюродный племянник начал приторговывать василисками. Большие кланы от изменников отрекались быстро. Никто и не заподозрит их в связях с Шайген.

– Другие два не так чисты? – заинтересовался Поллукс, пришедший послушать низвергнутого темного лорда.

– И да, и нет. Род Прико.

– Прико? Это ведь из языка Атлан, – удивился Сириус. – По-моему, переводится как оса.

– Жалящая муха, как они сами говорили. Прико – так написано на гербе. За то время, что я крутился в их среде, они были молодым родом Демтир, а их побочная ветвь представлялась как полукровки из Бельгии. Исчезают постоянно. Инсценируют свою смерть, возрождаются в другом месте.

– А внешность? – спросил Сириус, уже зная ответ.

– Метаморфы. Почти все, за редким исключением. И исключение вам не понравится. Прорицатель.

Дружный судорожный вздох был ему ответом. Прорицатель – редкий дар. Капризный, сводящий с ума, его практически невозможно контролировать. Среди Блэков, известных клептоманией не только в деньгах, но и в родовых дарах, он тоже проявлялся. И блокировался сразу, как только появлялись первые признаки. Одно дело – предсказатель. Пророк, провидец. Есть магические рода, где появляются те, кто иногда, совсем редко, заглядывают за грань, но после такого сеанса почти ничего не помнят. Есть и те, кто знают ответы на вопросы. Но Прорицатель живет на грани миров, он теряется между мирами, медленно сходя с ума, в какой-то момент переставая различать реальность и будущее.

– Они его не блокируют… – пустым голосом протянул Поллукс. Он видел, как кричала во сне Чарис, пока ее дар не заблокировали, собрав для этого всю семью.

– Нет, конечно. Этот дар проявляется как минимум один раз в поколение. И примерно лет тридцать прорицатели и живут. Он видит все, что касается его семьи. Видения его размыты, но их бывает достаточно, чтобы семья успела спасти себя или своих соратников.

– А пятый род?

– Их почти полностью уничтожили во время войны в Испании. Занделес. Боевики и стихийники.

– Официально они мертвы…

– А неофициально осталась лишь одна ветвь, они живут в поместье Шайген. Я видел главу рода пару раз. Крупный такой молчун. Вообще всегда молчит. И морда кирпичом. Не знаю, что они там делают, но как я понял по разговорам Нотир, на них какое-то проклятье, поэтому в роду всегда только один наследник.

Когда Геллерт учился на младших курсах Дурмстранга, мать постоянно возила его в поместье Нотир. Оттуда он ездил в дом Шайген, где его и учили пользоваться даром и убивать. Геллерт был амбициозен, хотел славы и почета, мечтал стать бессмертным. Им было по пути, его учили быть бойцом. Даже не бойцом, а лидером. Потом его выгнали из Дурмстранга за жестокость к ученикам и он отправился туда, где похоронен последний Певерелл. Там встретил другого такого же амбициозного мага. Рассказал о нем родне, его пригласили погостить. Дамблдор не знает и половины того, на что способны проклятые семьи. Не знает и о том, кто они. Но Шайген сказал, что это парень задыхается от желания обрести величие.