— Подожди, ты же не знала Джеймса? — спросила Оля.

А Лили еще более пораженно воскликнула:

— Они разве не в поезде познакомились?

— Ммм… Я не видела Джима с тех пор, как мне исполнилось восемь. А познакомились мы, когда мне было пять. Но это долгая история.

— Расскажи, — потребовала Марлин, — Пока Мародеров нет, давайте о них посплетничаем.

— Ну… Сириус был букой с самого детства, родился он в мэноре, но еще года в два Вальбурга с сыновьями уехала в Блэк-хаус, где она росла. Там произошла не самая приятная история с домовым эльфом, после которой Сириус и начал воевать с матерью. В общем, у него был домовой эльф. Можно сказать особенный, потому что он учил Сириуса. Этот домовик научил его читать, он и мастерил ему кораблики из дерева с тканевыми парусами. Но он был очень стар. Однажды он уронил поднос и облил платье Вальбурги… Она убила его прямо на глазах Сириуса. А потом, по дурацкой семейной традиции, прибила голову к стене. Говорят, у Сириуса были истерики. Я тогда была совсем крошкой, но через два месяца истерик наследника, Леди Блэк, тогда ею была жена Арктуруса, потребовала перевезти внука в мэнор. Вальбурга не могла ослушаться.

— Прям ужасы какие-то рассказываешь.

— Ну… Блэки не идеальны. Тогда с полгода Сириус мало разговаривал, что всех очень беспокоило. Он общался только с Меди, но они чаще просто читали вместе. И тогда Кассиопея, бабушка Сириуса, попросила Дорею привезти в гости своего сына…

— Джеймса?

— Да. Им было по пять лет, Джеймс пришел на озеро, мы там тоже были, сидели в стороне. Но Джим видел только Сириуса с корабликами… в общем, ему как-то легко удалось его разговорить, а уже через месяц все мечтали вернуть угрюмого буку Сириуса. Он иногда проявляется. Я его не люблю. Он так действительно становится похож на Поллукса. Брр!

— А Поллукс — это?

— Ммм… дед Вальбурги. Дядя Арктуруса. Что-то такое. Нереально противный чувак. Был. То есть еще жив, но его лет сто никто не видел. Но о нем все до сих пор вспоминают с восхищением — говорят, он имел настолько огромное влияние, что фактически управлял страной. На деле был жутким снобом. Еще жутко умным, и любил читать лекции. К слову, обожал Сириуса. Но взрослые вообще любили Сириуса. Даже когда он был букой.

— Сириус когда-то был спокойным и высокомерным… — задумчиво произнесла Марлин, словно пытаясь представить это. — Высокомерным еще могу… Но спокойным? Нет, я видела его спокойным, задумчивым, даже видела как Поттер тормошит его… но постоянно?

— Да, в это сложно поверить.

— Во что сложно поверить? — рядом с ними сел Сириус собственной персоной.

— Я им рассказываю о том, какой ты был в детстве, — улыбнулась Касси.

— Давно подозревал, что надо было тебя убить. Ты слишком много болтаешь.

— Ты не можешь. Я — твоя любимая сестра.

— Подождите, — опять вклинилась любопытная Марлин, — ты же говорила, что в детстве его ненавидела, а в восемь лет уехала… Когда ты стала его любимой родственницей?

Касси с Сириусом переглянулись. Парень тягостно вздохнул и начал говорить:

— У Касси редкий дар. Она — эмпат. А у эмпатов есть особенность выбирать себе эмоциональный якорь, чтобы их не штормило от многообразия информации.

— Ты так их запутаешь. Раз уж все равно рассказываешь, то лучше я. Я начала чувствовать эмоции, едва осознала себя. Это всегда происходит спонтанно, часто в совершенно неподходящие моменты. Но, если хорошенько поднапрячься, можно прочитать эмоции кого-то определенного. И я с легкостью читала всех своих родных. Кроме буки Сириуса. Меня это больше всего в нем и бесило. Я даже говорила, что у него вообще нет эмоций. Потом я становилась старше, все несколько менялось и… мне было скучно. Цисси была маминой любимицей, она жила в Блэк-парке. Про Беллу и говорить нечего — с ней вообще сложно нормально общаться долгое время. А Меди дружила только с Сириусом. К нам часто привозили младшего Лестрейнджа, потому что он рос без матери и был одногодкой Рега. Они хорошо ладили, мне не было места в их компании. Поэтому всегда, когда не было Цисси и Джим уезжал домой, я таскалась хвостом за Сириусом. С ним было интереснее.

— И в то время меня бесила она. Она ходила следом повсюду и задавала кучу вопросов.

— И очень-очень хотела узнать его эмоции.

— Использование дара вызывает ощущения, схожие с эйфорией… — задумчиво протянула Марлин.

— Как бы там не было, но однажды я на него привязалась. Даже несмотря на то, что мой дар был незрелым и я его особо не развивала, — продолжила Касси.

— Скандал был жуткий, — перебил ее Сириус. — Привязывают обычно к своему полу, чтобы избежать некоторых щекотливых моментов, к тому же — первая привязка выбрасывает такое количество силы, что на какой-то момент я и сам почувствовал ее эмоции. До сих пор вспоминаю это с содроганием и категорически не понимаю, как можно хотеть этого. Ощущать чужие эмоции — малоприятное удовольствие.

— Скандал длился год. За это время мы несколько сдружились. Потому что обнаружилась неправильная работа связи. Я по-прежнему его не чувствовала. Так, отголоски. Но иногда меня чувствовал он. Но. При всем этом. Привязка иногда бывает… схожа с наркотической зависимостью…

— Когда она начала канючить комнату поближе к моей, дед посовещался с Наташей и они уехали.

— И это только начало. Потому что мы начали переписываться.

— Это был скорее личный дневник… — покачал головой Сириус.

— Мы писали чуть ли не каждый день и описывали все в подробностях. Со временем переписка несколько поутихла. Мы пошли в школу, у нас появились увлечения, но я все равно знаю почти все знаковые события в его жизни. Как и он в моей. А теперь мы с девочками уйдем отсюда, пока мой любимый родственник не убил меня взглядом.

— Это ты его эмоции читаешь? — улыбнулась Марлин, глядя на внешне спокойного Сириуса.

— Нет. Просто я достаточно хорошо его знаю.

— Кто-нибудь знает зелье немоты? — поинтересовался Сириус. — Или найдется кто-нибудь, кто рискнет стереть ей память?