В тот сентябрьский день на поляне занималась лишь Касси. Все остальные были заняты собственными мыслями и мечтами. Оля листала книгу, даже пыталась читать, но мысли ее были не здесь. Они витали во вчерашнем вечере, в гриффиндорской гостиной. А главный фигурант ее мыслей рассматривал девушку поверх своей книги.

Рассматривал и восхищался. Выросший в обществе красавиц-Блэк, ведь даже жены Блэков были красавицами, Сириус был несколько равнодушен к женской красоте. Он мог восхищаться ею, мог даже признавать ее силу, но сам никогда не попадал в плен этих чар. Но сегодня он внимательнейшим образом рассматривал Ольгу. И с грустной улыбкой признавал, что она идеальна. Он видел ее профиль, четко очерченный на фоне еще зеленой травы. Нежная кожа словно светилась изнури, а румянец был настолько трогательным, что даже в холодный разум Блэка приходили крамольные мысли, что ему хочется коснуться ее щеки губами. Золотистые волосы она собирала в какую-то сложную высокую прическу из косы. Судя по всему, волосы были очень длинными. А еще мягкими: из строгой прически выбивались пряди, обрамляя ее лицо и подрагивающие на тихом ветерке. Нежность — вот что переполняло Сириуса сейчас. И это чувство было ему в новинку.

Он никогда не влюблялся. Ни в этой жизни, ни в той, что уже не сбудется. Он любил окружающих в другом ключе. Джима — как брата. Или Гарри — как крестника и практически племянника. Но никогда не испытывал чувства любви к девушке, к женщине, как к объекту страсти, а не просто заботы. Все его многочисленные «девушки» — это результат любви молодого Блэка к сексу. Нет, он часто находил своих жертв красивыми, умными, амбициозными, интересными… но никого из них не любил. И до этого момента даже всерьез не задумывался об этом.

Несмотря на то, что Судьба затерла воспоминания Сириуса, она словно отодвинула их куда-то вдаль, сделала яркими картинками событий, но лишила эмоциональной окраски, Сириус остался в своем возрасте. Да, он был редкостным лоботрясом и в свои почти сорок был скорее двадцатилетним, но он все же повзрослел. А перемещение в прошлого себя стало той самой каплей, когда вечный подросток перестал им быть. Сириус с грустью осознал, что детство и юность для него остались позади. И хотя его характер продолжал цепляться за эту легкость, эту праздность, в голове он постоянно просчитывал мотивы своих проступков, их возможные последствия, причем не только для самого себя, но и для своих близких. И вот теперь будущий Лорд Блэк разбирался в своих чувствах.

Зарождается ли это любовь? Он не знал. Это чувство было ему незнакомо и непонятно. Но с каждой секундой он все больше понимал — именно с ней он хочет быть. И вовсе не потому что так сказал мудрый дед, Сириус и сам признавал идеальность выбора старика, просто он хотел этого. Сложились воедино две противоречивые черты характера Сириуса. Слизеринская привычка думать о собственных выгодах и гриффиндорская вера в правильность собственных порывистых решений. Последнее можно назвать интуицией.

И тут он с ужасом осознал, почему его кольнула вина сегодня утром — он ее обманул. Пусть он и не солгал ей словом, но попытался провернуть с ней свой привычный трюк — задурить девушке голову, привязать к себе, чтобы она была готова на все. И да, обычно конечной целью был лишь секс, а сейчас — уверенность в том, что не сбежит от него к кому-нибудь другому… Но в мыслях Сириуса горел образ всех Блэк — брак строится на доверии и честности. Только поэтому все Блэки были вполне счастливы в браке, только благодаря этому эти семьи были образцом не только для высшего общества, но и для собственных детей. Даже если нет любви, а такое случалось нечасто, бывали еще общие цели. Многие пары Блэк были практически соратниками, и их тандем вполне можно было бы назвать любовью, если бы подобное чувство вообще могло зародиться у таких людей.

И как можно надеяться на честность, если все началось с обмана? Да, он не врал ей, но… Сириусу все равно казалось, что его попытка обаять девушку было именно враньем. Просто потому что в тот момент он делал это… просто так. Все еще втайне надеясь, что когда-нибудь встретит девушку, которую полюбит также феерично, как Джим Лили. Но сейчас он осознал, что если он кого и сможет полюбить, то только Ольгу.

— На обед пойдем? — размышления всех влюбленных и не очень прервал звонкий голос Марлин. — Минут через десять начнется.

Молодые люди принялись поспешно собираться. Лили и Оля краснели — им казалось, что их мысли и эмоции читаются у них на лицах, Джим радостно вздыхал — больше часа он смотрел на любимую Лили, и она никуда не сбежала, а Сириус был полон решительности.

До обеда было время положить книги в комнаты, но за обедом шестикурсники вновь оказались рядом за общим факультетским столом. Веселый шум школьников, звон столовых приборов, порхающие журавлики-записки. Привычная атмосфера. Вот только Джим и Рем закончили обед быстро и куда-то побежали, а Сириус остался сидеть, перебрасываясь шутками с однокурсниками с Рейвенкло. Когда девушки доели, он тоже встал:

— Оль, мне нужно поговорить с тобой. Не составишь компанию?

Девушка кивнула и они вдвоем быстро отделились от перешептывающихся гриффиндорок.

— Касси, как ты вообще можешь называть Олю своей подругой, если так легко позволяешь Сириусу ее обаять? — спрашивала Мэри МакДональд, главная сплетница Гриффиндора, взявшая на себя обязанности блюстительницы доброты и морали на факультете.

— Ни ее, ни его мне переубедить не удастся, — пожимала плечами Касси.

Мэри негодующе фыркала, а Лили обеспокоенно оглядывалась на Сириуса, пропускающего девушку перед собой — они выходили на улицу.

К хижине Хагрида вела едва заметная тропинка, но Сириус довольно быстро свернул с нее на поросший клевером луг. Трава под ногами была уже жухлой и местами совершенно желтой. На небе начались появляться облака. Пышные белые, идеальные для поиска воздушных замков и небесных китов. Шли в молчании. Неподалеку от опушки Запретного леса росли несколько тоненьких деревьев, а под ними стояла грубо сколоченная скамейка. Даже не скамейка — так, распиленное пополам бревно на импровизированных ножках и спинкой из четырех не очень-то ровных палок.