Кузьма Авдеевич закуривает из трех, определенных на весь день, вторую сигарету и принимает очередного посетителя комнаты № 12, где стоит этот самый «стол добрых дел и советов», название которого действительно пришло как бы из будущего в сегодня.

1962 г.

Когда Советская власть пришла в Сибирь, я был совсем еще мальчишкой. И, конечно, память детства не сохранила многого о той поре, но два эпизода запомнились очень четко, хотя осмыслил я их гораздо позже.

Однажды отец взял меня на митинг к шахтерам — исполнилось полгода, как у нас установилась народная власть. Наступили первые дни весны, дорогу уже тронуло горячее солнце. Вспоминается, что наши розвальни сползали то в одну, то в другую сторону–полозья были подбиты железом и при оттепели скользили.

По дороге мы завернули в ревком (не скажу точно, был ли это ревком или другой из органов, созданных тогда народом).

В разговоре отца предупредили, что с железными полозьями ездить небезопасно — могут напасть бандиты, охотящиеся главным образом за железом. В то же время шахтеры испытывают острейшую нужду в гвоздях и вообще в железе. Кончилось тем, что отец снял полозья и оставил их в ревкоме…

…Это было на том самом месте, в той же маленькой точке необъятной Сибири, где сейчас на карте стоит кружочек с надписью: «Кузнецкий металлургический комбинат»…

Как изменилось с тех пор все! В Сибири, где промышляли золотишники, для которых железо было дороже золота, — золото можно найти, а где найдешь в тех местах железо? — ныне выросли могучие гиганты, где плавится, варится по сложнейшим рецептам на основе самой новейшей техники металл…

Огромные, гигантские перемены. И все же не они особенно разительны. Главное — люди, новый человек, который выкован за сорок шесть лет существования Советской власти.

Я думаю верно, что неравенство, насилие, угнетение появились на земле, когда первый человек на земле сказал: «Это мое». Правда, и сейчас, как и полсотни лет назад, люди произносят слово «мое». Мой дом, мои деньги, мой завод… Но слово «мое», прежде слово грубое слово, напоминающее удар кулаком, приобрело теперь иной, величественный смысл.

Мой завод — это тот завод, на котором я работаю, где работают, конечно, самые замечательные ребята в мире; а мой дом — это тот дом, где я живу, где живут самые дорогие для меня люди, где живут сверстники моего детства. И моя, тоже моя, родина — тот край, где родился я и где хотел бы умереть…

Наиболее полно и в то же время сжато, лаконично облик нового, выковавшегося за эти сорок с лишним лет человека отражен в Программе нашей партии, принятой два года тому назад. Кажется, Элизе Реклю говорил, что человек — это природа, познающая самое себя. И смело можно сказать, что моральный кодекс нового человека, сформулированный в Программе, — это не достигавшаяся никогда прежде вершина умения человека познавать самого себя — не только в настоящем, но и в будущем.

Весь нравственный опыт нашей эпохи сосредоточен в Ленине. Великий основатель нашего государства всегда будет служить образцом для каждого советского человека: люди будут открывать и открывать все новые черты, новые источники величия этого человека.

С первых дней революции я каждый день слышал слова о грядущей мировой революции. Мне же казалось, что она уже произошла. В самом деле, в установлении Советской власти в нашем городе и в приступе к строительству нового общества участвовали представители многих национальностей — и венгры, и чехи, и немцы: в Сибири тогда было немало лагерей военнопленных, которые встали на сторону большевиков во время революции. Помню, какое большое впечатление произвело на нас, когда они взялись безвозмездно восстановить дом, сожженных! черноосотенцами: в 1905 году в этом доме состоялось собрание членов РСДРП.

А знаменитые лозунги «Руки прочь от России!», которые провозгласили пролетарии Англии, Франции и других стран и о которых мы, конечно, хорошо знали, которыми восторгались! А международная пролетарская солидарность, которая помогла молодой республике!

Пусть ребяческие представления о мировой революции кажутся наивными, но и сегодня я хотел бы повторить: о мировой революции надо говорить в настоящем, а не в будущем времени. Ибо дата ее определяется тысяча девятьсот семнадцатым годом, годом начала переустройства всего мира на социалистических основах.

Недавно я побывал на строительстве Асуанской плотины. Здесь, вдали от Родины, особенно бросается в глаза, как Октябрьская революция переделывает облик человечества. И дело не только в том, что некогда отсталая страна помогает другим народам в индустриальном строительстве. Сейчас Советский Союз оказывает техническую помощь многим странам мира. В этом нет ничего удивительного: о могуществе советской техники говорят наши космические — ив буквальном, и в переносном смысле слова — достижения. Важнее другое: одновременно мы передаем свой моральный, свой нравственный опыт. Значение этой передачи опыта неоценимо. Консультанты уйдут, машины в конце концов износятся —останется, будет расти и шириться наше социалистическое понимание сущности взаимоотношений человека с человеком. А ведь социализм — это и есть в сущности новое понимание взаимоотношений между людьми.