Посылая своих новых космонавтов в океан Вселенной, советский народ дал им те качества, какие нужны человеку для дерзновенных дел на Земле. Это подлинные представители поколения шестидесятых годов нашего века, века развернутого строительства коммунистического общества.

Сердца наши сегодня преисполнены патриотической гордостью. Пусть подвиг советской героини утвердит в веках прекрасное и гордое, великое звездное имя советской женщины — полноправной властительницы всех великих дел и в космосе, и на Земле.

1963 г.

Нашей революции — 48. Возраст зрелости…

У меня на столе документ почти полувековой давности. Рукописная копия решения конференции фабрично–заводских комитетов Урала, состоявшейся в декабре 1917 года. Обветшалый от времени, пожелтевший листок бумаги беспристрастно свидетельствует о зарождении в рабочем классе нового созпанпя, нового отношения к своему труду. Вот что здесь написано о задачах рабочего контроля на производстве в области техники: «надзор за исправностью механизмов, частей и всякого рода машин, стремление к замене отсталой техники производства наиболее усовершенствованной, устранение тех технических причин, которые влияют на понижение производительности труда».

Вот так ясно и точно — сразу после провозглашения Советской власти — уральские рабочие определяли свои конкретные задачи управления заводом, хозяевами которого они стали.

Передо мной еще страницы, написанные в те первые дни существования Советской республики:

«Без руководства специалистов различных отраслей знания, техники, опыта, переход к соцпализму невозможен, ибо социализм требует сознательного и массового движения вперед к высшей производительности труда по сравнению с капитализмом и на базе достигнутого капитализмом…»

Это — слова Ленина, сказанные им еще в 1918 году.

И я вновь гляжу на пожелтевший лист бумаги, написанный уральцами, и как бы вижу перед собой людей, сразу и по–деловому вставших во главе великого движения к социалистическому труду…

Тысячи лучших представителей народа, вернувшись с фронтов гражданской войны, садились за парты. Перед ними стояла сложнейшая задача — «обогатить свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество». Из них и вышли первые кадры руководителей нашего хозяйства.

За сорок восемь лет революции в плеяду командиров индустрии, строительства, сельского хозяйства вливались представители все новых и новых поколений. Немало среди них сегодня и моих ровесников. Тех, кто в годы юности приобщался к подвигу народа на стройках первых пятилеток.

В их числе — и мой старый друг, с которым я встречался на стройке гиганта советской металлургии Краматорского завода. Несколько лет назад он послужил мне прообразом Балуева.

Он пришел на строительство чернорабочим. Это название профессии или, вернее, человека, не имеющего профессии, осталось от дореволюционных времен. Тогда оно было унизительным и обидным. В новых условиях и это имя стало почетным, ибо каждого из нас окружала атмосфера высокого подвига, каждый чувствовал себя соучастником исторического переустройства страны.

Он работал лучше других. Не щадя себя. И даже в своем нехитром деле умно и изобретательно. Вскоре его назначили бригадиром грабарей. Его бригада вышла в передовые. Но страна двигалась вперед невиданно быстрыми темпами. Ширился размах строительства. Все больше требовалось руководителей производства. И растить их надо было из людей, которые проявили на самой низовой работе организаторский талант, умение руководить, умение воспитывать. Балуева (так я и буду называть своего друга) послали на рабфак, потом в Промакадемию. Закончить академию ему не удалось. Новые руководители нужны были срочно — и, оторвав от учебы, его бросили на новую стройку. С тех пор этапы его жизни — это этапы строительства нашей промышленности.

Совсем недавно, когда вся страна обсуждала решения сентябрьского Пленума ЦК КПСС, Балуев приехал с очередной стройки в Москву, и мы снова встретились.

За несколько дней до нашей встречи я был на крупном машиностроительном заводе. В разговоре со мной один молодой инженер сказал:

— А трудно вашему Балуеву теперь работать. Сил не хватит перестроиться. У него мозг весь по старой системе скроен. Ему теперь только до пенсии дотягивать.

Мои попытки спорить ни к чему не привели. Молодой человек остался при своем мнении.

Обеспокоенный этим разговором, я спросил Павла Гавриловича, уверенно ли он себя чувствует сегодня, не трудно ли ему будет работать в новых условиях, требующих от всех и каждого научного подхода и инициативы. Ведь была же все–таки «кольчужка из приказов», которой многие хозяйственники привыкли прикрываться.

Он усмехнулся:

— Сам же ты целую книгу написал про то, как я приказ сверху нарушил. Значит, не очень–то глубоко в меня это бумагопочитание вошло.

— А твой прораб Фирсов?