— Давай договоримся, что мы просто хорошо провели время. Ничего больше, — сказала она, поднимая голову и глядя на него.

— Чем большим это может быть? — спросил он, подавляя желание прямо спросить, почему она так упорно отказывалась замечать нить, которая их связывала. Ради всего святого, ему тридцать пять. У него было достаточно романов, чтоб понять, что искра, которая пробежала между ними, не случайна.

Джошуа выбрал этот момент, чтобы громко срыгнуть прямо на плечо Ронина. Момент для разговора явно был неудачный.

— Ты права, — сказал он, передавая ей крошечный сверток. — Мне нужно принять душ и переодеться.

Эли взяла ребенка, села на диван и пристроила Джошуа у локтя. Ронин видел, как свободной рукой она взяла детскую книжку, перелистала и принялась читать Джошуа вслух.

Они были так близки, как только могут быть близки мужчина и женщина. И все же она отталкивала его. Ронина охватила досада. Почему он не может стать ей ближе? Это было все равно что собирать паззл с закрытыми глазами. Он пробовал так и эдак, но она не поддавалась. Может, ему нужно отступить и отпустить ее?

Ронин поднялся в свою комнату. Разделся, вошел в душевую кабину и включил воду. Он стоял, раскинув руки и подставив голову под тугие струи. Жизнь так коротка! Надо ценить каждый миг. Он понял это после гибели сестры и ее мужа. Трагедия заставила его переоценить жизненные ценности. Он вновь спросил себя: должен ли он отступить и позволить Эли уйти?

Ответ пришел немедленно. Нет. Он не готов сдаться.

К утру воскресенья шторм стих. Наступила типичная для Окленда осенняя погода — солнечная и тихая. Спускаясь к завтраку, Эли думала: слава богу, сегодня ее последний день у Ронина. Вчера она проявила слабость и не была уверена, что не уступит ему, если он захочет это повторить.

Ронин с Джошуа были внизу. Несколько секунд она следила, как он нянчится с малышом, и сердце ее сжалось. Видеть голубые глазенки Джоши, глядящего на Ронина, который держал его на руках и играл с ним, было мучительно.

— Хорошо спала? — спросил он, заметив ее.

— Нормально, — ответила Эли. Ни за что на свете она не признается, что ворочалась всю ночь, вспоминая сцену в тренажерном зале.

— Выручи меня, — продолжал Ронин, сажая Джошуа в детское кресло. — Побудешь с малышом, пока я помогу отцу привезти маму из больницы?

— Конечно. Ты надолго?

Вообще-то это не имело значения, раз уж она обещала себе, что останется еще на сутки.

— Думаю, пару часов побуду с мамой и папой, а затем заеду в дом Си Си и Р. Джея. Надо забрать их вещи. Дом придется продать. Справишься одна?

Эли кивнула. Что за вопрос?

— Конечно. Не спеши. С нами все будет в порядке.

Ронин благодарно ей улыбнулся:

— Спасибо, я так тебе признателен! Я бы попросил отца посидеть с Джошуа, но ему хватит и забот о матери.

«А как насчет тебя? — подумала Эли. — Разве ты молча не взвалил на себя ответственность за всех? Кто позаботится о тебе?» Только она. Эли считала минуты до отъезда. Ее охватило чувство вины. Была ли она вчера права, решив, что он хочет начать отношения, на которые она не может пойти? Не хотел ли он поставить точку в их связи? И вообще, есть ли для него разница — она ли или другая женщина, к которой он тоже испытывал сексуальное влечение?

При этой мысли ее охватила ревность. «Это просто нелепо!» — простонала про себя Эли. Терзать себя вопросами, гадать, что думает Ронин. Она устала от этого. Кроме того, продолжала про себя Эли, насыпая кукурузные хлопья в чашку и доливая молока, завтра приедут няни, и все пойдет как по маслу и без нее. И она будет ему не нужна.

— Когда ты едешь? — спросила она, унимая боль в сердце от этой мысли.

— Как можно раньше. По пути заеду за отцом.

— Делай все, что надо. Мы с Джошуа прекрасно справимся, — сказала она, заставляя себя улыбнуться.

И они в самом деле справились. Джошуа закапризничал только разок, в остальном день был чудесным. Уже стемнело, когда она услышала, как открылась дверь гаража, а через несколько секунд послышались усталые шаги Ронина, идущего на кухню.

Она подняла глаза от компьютера — и застыла, потрясенная. Лицо его было серым, меж бровей и в уголках глаз, таких обычно ясных и живых, а сейчас потухших, залегли усталые морщины.

— Привет. — Эли не знала, как спросить его о прошедшем дне. — Вы с Джошуа совсем немного разминулись. Я уложила его десять минут назад.

— Уверен, ночью мы с ним не раз увидимся, — сказал Ронин, его голос был смертельно уставшим.

— Я грею тебе ужин. Он в духовке.

— Спасибо. — Ронин уже вынимал блюдо.

— Осторожно, горячо! — вскрикнула Эли, подавая прихватку.

— Извини, не подумал.

— Мне-то что, пальцы-то твои. Садись, я все подам.

— Я не такой беспомощный, — возразил он.