Девушка не видела Алена, она его не увидит больше никогда, его не увидит больше никто. Мужчина стал лишь образом, который когда-то навещал людей во сне, предвещая светлые перемены в их будущем. Ален не расстраивался, он был счастлив, что исправил все ошибки, которые допустил он, решив повиноваться госпоже.

Тогда рыцарь света, склонившись над Карен, поцеловал её в лоб, словно следуя по пути, на который наставил его мужчина в черном. Закрыв глаза, он на мгновение почувствовал, как в палате накалился воздух, и сжалось пространство, но он понимал, что так должно быть. Он исправил все свои ошибки.

Дверь в палату распахнулась, и внутрь забежал мужчина с взъерошенными русыми волосами. Подскочив к девушке, он начал расцеловывать улыбающуюся девушку.

– Карен, милая, ну как же так?

Девушка провела рукой по его щеке.

– Мне приснился ужасный сон, что ты погиб, погибли мама папа, все… Мне было так страшно, пока не пришел тот странный мужчина… Он сказал, что все лишь сон и когда я проснусь, ты придешь ко мне. Стив, я люблю тебя.

Мужчина улыбнувшись, прижался к девушке. Ален молча вышел из палаты и, пройдясь по коридорам уже не его клиники, вышел на улицу, где его встречала она. Госпожа Смерть предстала перед ним в своем истинном обличье, которое так долго скрывалось за внешностью прекрасной девы. Сгорбленная старуха, с погасшими от старости и злости глазами. Въевшиеся в сухую кожу морщины местами были больше похожи на огромные борозды, порывшие всю её кожу. Сверкая злостным огоньком в глазах, она произнесла своим скрипящим, словно старая ель голосом:

– Ты покинул меня.

Ален улыбнувшись, подошел к старухе и, склонившись, поцеловал её в лоб, так как больше он не мог говорить. Его прикосновение было подарком, которого заслужила эта запутавшаяся в жизни червоточина. Ален больше не мог быть среди людей, и он не мог быть среди существ. Теперь жнец стал рыцарем света, несущим в мир любовь и чистоту бытия. Он не жалел о своем выборе, он был счастлив, что любил Карен и теперь он готов был позабыть о себе, радуясь тому, что девушка вновь любима, любима тем, кто так долго ей дорожил и теперь будет крепко держать в объятиях, не упуская из рук.

Червоточина удивленно моргнула глазами, впервые почувствовав прикосновение света. Она была поражена чистотой души своего жнеца и теперь поняла, что не в силах была удержать его, так как Ален был предназначен для того, что бы творить, а не забирать.

Кожа старухи стала медленно разглаживаться, сутулость больше не кривила спину, а глаза вновь зажглись жизненной силой. Посмотрев в след уходящего жнеца, она услышала тихое дуновение ветра: «Я не зол на тебя, я благодарен». Улыбнувшись, уже помолодевшая госпожа осмотрела себя в витрину, не веря своим глазам. Это был подарок её жнеца, того, кого она полюбила и того, кого будет любить теперь все свое бренное существование.