Как только ее губы приоткрылись, он понял, что погиб. Он набросился на ее рот в безудержном, жестком поцелуе, наполненном обжигающей жаждой и соблазняющим желанием.

———

[1] Келлская книга — богато иллюстрированная рукописная книга, созданная ирландскими монахами примерно в 800 году. Это одна из самых щедро украшенных изящными миниатюрами и орнаментами средневековых рукописей среди всех дошедших до нас.

Даная хотела оттолкнуть его, отвернуться. Но не смогла. Ведь она получила то, чего хотела с момента, как впервые увидела Келлана.

Ее тело плавилось, а губы жадно впивались в его. Твердое тело Келлана прижалось к ней, заключая в ловушку у стены, когда он углубил поцелуй.

Поцелуй был яростный, горячий, словно в лихорадке. Он украл ее дыхание и вызвал восторг. Даная вцепилась в плечи Келлана, пытаясь устоять.

Ее мир стал вращаться, но в центре был Келлан — устойчивый и надежный.

Никогда еще поцелуй не был таким сладко соблазнительным, таким дразняще убедительным… таким заманчиво побуждающим. Вся мужественность Келлана вышла из-под контроля, обрушилась на нее. И Даная не противилась его доминирующей силе, и умелым прикосновениям.

Её грудь тяжело вздымалась, когда Келлан поднял голову и его взгляд цвета морской волны пронзил ее. Не было больше бледно-зеленых холодных глаз, лишенных всяких эмоций. Теперь они горели, обжигая ее силой желания, которое он позволил ей увидеть.

Озноб пробежался по ее коже, но это не пугало, страсть в ней разгорелась еще больше.

Келлан смущал и поражал ее, заставил Данаю страстно желать прикосновений, жаждать поцелуев. Келлан словно наказывал ее за те невысказанные мысли, что она никогда не будет его.

Даная не могла перестать касаться его. Она проследила линию его челюсти и твердого подбородка. И, наконец, отдалась желанию и запустила руки в прохладные пряди его длинных волос.

Не было слов между ними.

В них и не было нужды.

Они могли все чувствовать, ощущать… и разделять.

Она инстинктивно знала, что сила притяжения и, несомненно, страстное желание между ними были необыкновенными и особенными. Что бы ни охватило их, это одновременно доставляло невыразимое удовольствие и пугало.

Ее живот затрепетал в ожидании, когда взгляд Келлана упал на ее губы. Но он не поцеловал ее снова. Вместо этого, он вел пальцем по ее плечу. Прикосновения Келлана были ласковыми и собственническими, мягкими и чувственными. Даная томно прикрыла глаза, когда его рука прошлась по ее груди, затем опустилась вниз на талию.

Она застонала, когда его губы коснулись её шеи. Даная повернула голову, предоставляя ему свободу действий. В то время как губы Келлана доводили ее до феерии, он поднял ее руки, и прижал их к стене над головой.

Ее веки приподнялись, и Даная вдохнула его запах — пьянящее сочетание специй, дождя и опасности. Келлан держал ее руки, и слегка сжал их.

Затем медленно, и чувственно стал опускать свои руки вниз по ее рукам, к подолу слишком большой рубашки. Его руки, скользнули под неё, на обнаженную талию, и неторопливо прошлись вверх по ее бокам, задирая рубашку. Тело Данаи горело.

Она втянула воздух, когда Келлан остановился, чтобы провести пальцами по нижнему контуру ее груди. Легкая улыбка играла на его губах, но именно его потемневшие глаза заставляли дрожать колени Данаи.

Руки Келлана продолжали путешествие вверх, скользили по груди в удручающе медленном ритме. Даная, закусив губу, застонала, когда он задел ее соски.

Они мгновенно затвердели, грудь набухла и заныла еще больше от его прикосновения. Келлан упорно продолжал неспешное поднятие рубашки пока его руки не достигли плеч, продвигаясь по поднятым рукам.

Ее рубашка была отброшена в соседнее кресло. А его взгляд впился в ее грудь, и Келлан смог увидеть очертания ее набухших сосков.

Даная опустила руки, вцепившись в стену, когда он, провел пальцем вокруг соска, слегка касаясь его, беспощадно дразня.

Её дыхание было резким и хриплым, даже для ее собственных ушей. Даная растаяла от желания, а ведь она даже ни разу не дотронулась до него, чего ей очень хотелось.

С этой мыслью Даная схватилась за край его рубашки. Келлан прищурился, делая вид, будто делает ей одолжение. Она положила обе руки на теплую кожу его талии. Его торс оказался твердым, и ей не терпелось разглядеть всего его.