— Да. А еще они очень напуганы. Думаю, они больше и близко не подойдут к этому месту.

— Превосходно. — Рис осматривал зал, пока не нашел два свободных стула. — Пора браться за дело.

Кирил потер руки.

— С удовольствием.

* * *

Даная не могла пошевелиться. Эмиль, использовал свою магию, чтобы удерживать ее у стены, холодные, влажные камни заставляли ее дрожать.

Неестественный блеск в его красных глазах, говорил, что настало его время играться — и он собирался воспользоваться этим в полной мере.

Она хотела взглянуть на Келлана и увидеть, как он сопротивляется Тарейсу, но не смела. Как она только отвлечется, Эмиль может пробраться к ней в сознание.

Келлан говорил ей оставаться бдительной, и не важно, как бы это ни было трудно, она сделает это.

Вспышка ярости вырвалась из Келлана. Краем глаза она увидела, как он вскочил на ноги и бросился на Тарейса, но цепи остановили его в миллиметре от Лидера Темных.

Раздался громкий щелчок, и Даная поморщилась, потому что поняла, что плечо Келлана выскочило из сустава. И все же он тянулся к Тарейсу.

Она не могла видеть лица Тарейса, но скорее всего оно походило на лицо Эмиля, которое светилось от радости и удовлетворения. Они думали, что победили.

Возможно, так и есть.

На данный момент.

Но Даная не сомневалась, однажды Келлан освободится. И когда это случиться, он не оставит ничего за собой кроме смерти и разрушений.

Она мало, что знала о Короле Драконов, но распознала явную опасность, слой темной угрозы, скрывающейся под теплой кожей и твердыми мускулами.

Вспышку безрассудства, которую он прочно держал в узде.

Пока кто-то не подтолкнет его.

Он был абсолютной силой, полным господством.

Полный, поразительный контроль.

Даже в ярости и окровавленный он был великолепен. В этот момент, Даная полностью восприняла его как Короля Драконов. Он был покровитель, защитник и страж мира.

Он так же был судьей, присяжными, и палачом любого, кто посмеет навредить ему.

— Ты смотришь на меня, но думаешь о нем, — произнес Эмиль, покосившись на нее. — Ты меня не обманешь.

Даная сглотнула и полностью сосредоточилась на Фейри перед ней. Он был неприятностью, вредителем, который мог нанести непоправимый урон ее телу и разуму, если она не будет внимательна.

— Уверен, что я думаю о Келлане? — спросила она с хитрым прищуром.

С ехидной усмешкой Эмиль потянулся к ее рубашке. Одним рывком он разорвал ткань пополам, оставляя висеть на ее руках.

Единственными вещами, отделявшими ее голую кожу от Фейри, были ее майка и спортивные штаны. В считанные секунды даже они исчезли.

Даная была распластана по стене, с голой задницей и не в состоянии защититься от потенциального нападавшего. Это было унизительно.

И приводило в бешенство.

Даная никогда не испытывала такой ярости, такой абсолютной свирепости. Это пришло на смену страху, делая ее холодной и расчетливой. Она посмотрела на Фейри взглядом полным презрения.

— Как грустно. Ты даже не можешь заставить одного незначительного человечка хотеть тебя. Твои друзья уже видели такое раньше. Уверена, они говорят о тебе сейчас. Интересно, как быстро расползаются слухи среди твоего народа?

Смех и желание мгновенно исчезли из его глаз, уступив место злому умыслу. Его рука обернулась вокруг ее горла и начала сжиматься.

Позади него, она мельком увидела, как Тарейс оглядывается через плечо. Его глаза вспыхнули красным, перед тем как он проревел имя Эмиля.

— Она моя! — закричал Тарейс.

Рука Эмиля упала, и он отошел в сторону, но его взгляд обещал возмездие.

Если Даная думала, что ее отпустят, и она снова обретет контроль над телом, то глубоко заблуждалась. Девушка снова привлекла внимание Тарейса, он повернулся к ней, злобно улыбаясь.

— Ах, я знал, что твое тело доставит мне удовольствие, маленький человечек.

Даная могла бояться Эмиля, но от Тарейса она была в ужасе. В лидере Темных было нечто такое, отчего ей хотелось сжаться в углу и закрыть голову руками.

Он был злом во тьме, злорадно затаившимся в тени и выжидавшим, чтобы похитить ничего не подозревающих женщин. Он был смертью, замаскированной под удовольствие, но она видела его насквозь.

И это пугало ее.

Она желала, чтобы ее одежда все еще была на ней. Даная чувствовала себя бессильной и недееспособной, беспомощной и слабой. Тотчас она подумала о сестре, и о том, как ее глаза умоляли Данаю поверить ей о её преследователе.