Удержание Серебряных спящими, было одной из причин, почему ни один из Королей Драконов никогда не отлучался из Дреаган надолго.

— Нет, — ответил Келлан.

Тарейс положил руку на голову Данаи, и она тут же побледнела, ее тело дрожало, когда она начала вскрикивать и слабо вырываться из оков магии, удерживающих ее на месте.

— Я могу причинить ей боль. Сильную, — сказал Тарейс. Затем он зевнул и смахнул пыль с сапог.

Келлан скрежеща зубами, каким-то образом умудрился остаться на месте. Всё внутри него кричало кинуться к Данае и избавить ее от страданий.

В тот момент, Келлан не мог понять, как он думал, что может ненавидеть Данаю. Казалось, прошли столетия, с тех пор как она вошла в его жизнь. Он так сильно изменился, и изменения были такими медленными, что до этой минуты он их просто не замечал.

Видеть Данаю, испытывающую такую боль, было намного хуже, чем обнаружить своих Бронзовых мертвыми. Это было непостижимо, неизмеримо.

Келлан удержал свой взгляд на Данае, надеясь таким способом придать ей силы. Даная должна была выдержать это, потому что, если не сможет, то Келлан сорвется.

Через несколько секунд Тарейс поднял руку и ее крики прекратились.

— Или я могу сделать это.

Келлан едва успел понять, что Даная уже не испытывает боли, прежде чем Тарейс медленно пробежал рукой по груди Данаи, вниз по животу, а затем к ее лону. Его рука остановилась на черных кудряшках, и с губ Данаи сорвался низкий стон.

Ее голова откинулась на стену, грудь напряглась. Бедра слегка покачивались, а стоны становились все громче и громче, пока Даная не закричала, от сотрясшего ее оргазма.

Холодная, смертельная ярость наполнил Келлана. Даная была его. А Темный посмел не только мучить ее, но и заставить испытать удовольствие против ее воли.

Келлан собирался убить его. Он будет наслаждаться, наблюдая за смертью Тарейса. Возможно, он позволит Данае помочь и отомстить Темному, который захватил ее разум и тело. Это могло бы помочь ей исцелиться.

Келлан не позволял себе даже думать о том, что может случиться, если Даная не выдержит всё. Она была сильной, борцом. Он все время повторял это про себя. Это давало Келлану надежду — надежда… он даже не подозревал, что нуждался в ней.

— Это было прекрасно, — сказал Тарейс, прижимаясь уху Данаи. — Это первый из многих, маленькая человечишка.

Келлан не знал, на что было труднее смотреть — на пытки или на получаемое удовольствие. И то и другое затронуло его, Келлану хотелось бы это игнорировать, но он не мог. И это будет преследовать его ещё очень долгое время после освобождения из этой комнаты.

— Все драконы исчезли из этой реальности? — спросил Тарейс.

Келлан холодно улыбнулся.

— Конечно, нет, придурок. Один перед тобой.

— Не Короли, — резко возразил Тарейс. — Ваши драконы. Они ушли?

— Да.

— Все? — настаивал Тарейс.

Келлан ответил единственным кивком.

— Сколько Королей Драконов осталось?

— Так я тебе и сказал.

— Ты расскажешь мне о драконах.

Келлан начал смеяться.

— Потому что это, чертов ты идиот, общеизвестно. Это никогда не было секретом. Мы отослали наших драконов прочь, чтобы защитить их.

— И что бы вы сделали, если ваши драконы больше не были бы защищены?

Келлан пытался удержать свою улыбку, но знал, что она исчезает. Не было никакого гнева, только холод, который окружил его, как всегда бывало перед боем. Он был сосредоточенным, решительным.

И готовым убивать.

— Ты никогда не найдешь их. Однако если хоть одному дракону будет нанесен вред, ты узнаешь, каково это, когда каждый Король Драконов станет охотиться за тобой и твоими Темными, Тарейс.

Его слова, похоже, не обеспокоили Тарейса, который снова начал использовать свою магию, чтобы заставить Данаю стонать.

— В первый раз я довел ее до пика с помощью магии. На этот раз я заставлю тебя смотреть, как оставляю на ней свою метку и делаю ее тело своим, Дракон. Скажи мне, где спрятан объект.

«Заставь его продолжать болтовню», — прошептал ему в ухо голос, который он узнал.

Ри.

«Помощь идет, но ты должен вывести его из себя, чтобы я смогла помочь освободиться тебе и Данае», — продолжила она.

Келлан огляделся. Сейчас, когда Ри объявила о себе, он чувствовал ее присутствие, но не был уверен, в состоянии ли она удерживать маскировку в течение такого длительного времени.