Я попыталась подавить рвущийся наружу смех и весьма успешно изобразила кашель. Не знаю, сколь долго мне удалось бы маскироваться, но тут дверь приоткрылась, и в каюту заглянул Юра.

— Эй, пошли, только не орать!

Невзоров нахлобучил на макушку фуражку, и мы сплоченной группой выбрались на палубу. Два парня осторожно спускали по трапу носилки, на которых лежало тело, прикрытое до шеи застиранным темносиним одеялом. Рядом шла женщина, которая держала в высоко поднятой руке капельницу. Длинная прозрачная трубочка, тянувшаяся от пластикового мешка, уходила под покрывало.

— Это кто? — ткнул пальцем в процессию Невзоров.

— Елизавета Суханова, — ответил Юра. — Ты сядешь в машину «Скорой помощи» и отвезешь девушку в морг, в Вакулово.

— Не понял! — нахохлился Андрюша. — Живых в морозильник не отправляют.

— На носилках труп, — тихо объяснил Шумаков. — Но мне надо, чтобы все на борту считали Елизавету живой, поэтому я и устроил спектакль с врачами. О’кей?

— Я ваще прибалдел, — затряс головой Андрюша. — Если она жмурик, то за фигом капельница? А если живая, то нельзя в морг!

Шумаков с мольбой посмотрел на меня. Я схватила Андрея за костлявое запястье, потащила по уже свободному трапу на причал, поставила около машины с красным крестом и попыталась вразумить.

— Слушай меня внимательно. Это спецоперация! Чтобы поймать преступника, мы должны заманить его в ловушку. Убийца считает, что удачно расправился с Елизаветой, вероятно, девушка знала некий секрет и могла выдать правонарушителя. Если врачи сделают вид, будто везут Лизу в больницу, киллер сообразит, что ошибся, и повторит попытку убрать Суханову. Он начнет разыскивать ее в клинике городка Вакулова, Шумакову останется лишь схватить злодея. Понял?

— Примерно так, — присоединился к беседе Юра, тоже сошедший на пристань.

— Ага, ага, ага, но зачем капельница? — решил прояснить все до донышка Невзоров.

Юра закатил глаза и быстро отошел к врачам.

— Для правдоподобия, — терпеливо пояснила я.

Невзоров неожиданно обрадовался:

— Вау! Лекарство капают в труп?

— Да!

— Очень плохо! Медикаменты дорогие, их больным не хватает, — продемонстрировал рачительность болван.

— Там вода из колодца, — оправдала я врачей.

— Зачем? Она ж бесполезная! — возмутился горесыщик.

— Трупу уже не помочь, это спектакль для посторонних, в «Скорой» капельницу уберут, — свистящим шепотом заявила я, испытывая острую потребность столкнуть тупоголового мента в реку.

Даже если Невзоров не умеет плавать, беспокоиться не стоит: бревно, как правило, не тонет, а у этого мента дубовая не только голова, а похоже, и все тело.

— Скумекал! — заорал Андрюша. — Она померла, но прикидывается живой! В пакете вода!

Я наступила идиоту на ногу.

— Молчать! Садись в машину, вы едете в Вакулово, сдашь тело патологоанатому.

Невзоров кивнул и потрусил к «Скорой».

— Спасибо, — горячо воскликнул Юра, когда «рафик», подняв за собой столб пыли, поскакал по разбитой дороге. — Ты спасла меня от совершения тяжкого преступления. Последние десять минут я самозабвенно представлял, как подкрадываюсь к голубчику, хватаю за тощую шею, а потом сладострастно его душу.

— Мои желания были более простыми — спихнуть недоумка в воду, — призналась я. — Полагаешь, он не совершит ошибок?

— От Невзорова требуется только сопроводить останки до Вакулова, — пропыхтел Юра, поднимаясь по деревянному трапу. — Пойдем, осмотрим каюту Лизы. Надо спешить, пока пассажиры затариваются одеялами из лохмотьев.

Каюта Лизы оказалась больше нашей: здесь было три иллюминатора, несколько кресел, большой красный диван с двумя алыми и одной черной подушками.

— Похоже, дядя племянника не уважает, — язвительно заявила я, оглядываясь вокруг. — Тут просторней и шикарней, чем у нас. Как думаешь, почему племянничка поселили в норе, а воспитаннице предоставили люкс?

— Вероятно, Катя хотела устроить Лизе запоминающийся отдых, — предположил Юрасик. — Девушка вылетала из родного интерната, вот директриса и сделала широкий жест.

— Постой! Ты говорил, что Катя — организатор приюта, — напомнила я.

— Точно, — подтвердил Юра. — И она же им заведует, полная хозяйка.

— Хобби с нагрузкой.

Богатые женщины, как правило, предпочитают отделываться деньгами, мало кто хочет ежедневно возиться с чужими детьми. Директору приюта приходится нелегко — он и педагог, и воспитатель, и бухгалтер, и завхоз, и все прочее вместе.