– Что нам делать?

– Просто будь рядом со мной, малышка,- тихо ответил Канаель и нежно сжал ее руку. Он помог ей подняться по широким ступеням каменной лестницы и последовал за матерью в храм. У каждой из двенадцати колонн, поддерживавших высокие потолки, стояли священники, которые, как только открытый гроб проносили мимо них, клали в него подарки и молча прощались с повелителем Летнего народа.

На его матери было надето длинное, красное платье, которое подарил ей отец в честь рождения Инаель. Цвет и фасон очень шли ей и подчеркивали фигуру. Ее лицо также было красным от слез, а печаль оставила глубокие морщины в уголках рта.

– Ваше Высочество, мои глубокие соболезнования.

Один из священнослужителей подошел к Канаелю. За красной маской богов угадывалось его лицо. Он говорил тихо и немного торопливо.

– Ваше Высочество, провидица Килея предсказывает страшные вещи. Желательно было бы как можно скорее встретиться с ней, так как она неважно себя чувствует.

– Это не может подождать?
– прошептал Канаель.

– Конечно, это может подождать, пока не пройдет кремация, я просто должен был уведомить Вас. Она попросила меня передать Вам, что то, что Вы ищете, находится на острове.

– Считай, что ты это сделал.

Священник поклонился, сделал несколько шагов назад и исчез в тени колонн.

Канаель задумчиво смотрел ему вслед, гадая, что имел в виду служащий храма, но через некоторое мгновение его взгляд снова устремился вперед. Четыре носильщика опустили гроб у подножия большого, высеченного из белого мрамора, алтаря и бесшумно удалились. Канаель встал рядом с матерью, которая украдкой смахнула слезу светло-серым платком, вшитым в рукава платья.

Его взгляд остановился на чёрном, деревянном гробе, от которого исходило величие, так как он был украшен орнаментами и нарисованным гербом, олицетворяя, таким образом, могущество его отца даже после смерти. Из-за множества свечей, казалось, его лицо приобрело цвет, свет пламени танцевал на его впалых щеках. Его взгляд переместился ниже к рукам, которые скрестили на его груди, так что не было видно смертельной раны на груди, которую нанёс ассасин.

– Ой, - прошептала Инаель.

Испуганно Канаель выпустил руку своей младшей сестры, которую он видимо сильно сдавил, и ему стало стыдно из-за его бурной реакции. Он должен лучше контролировать себя.

– Прости меня.

– Он выглядит таким безмятежным, - пробормотала его мать рядом.

– Да, так он и выглядит. Люди любили его, не смотря на его суровость, - сказал тихо Канаель.
– Он сохранял мир.

Позолоченная дверь за украшенным драгоценными камнями и золотыми орнаментами алтарём беззвучно открылась, и из задних комнат вышел мужчина, укутанный в белую мантию. Красная маска была длиннее и более страшная, чем маска обычно храмового священника. Чёрные дыры вокруг глаз оставались тёмными, как будто маска была одета не на человеке. Узкий нос и слегка приоткрытый рот, из которого могли исходить слова богов. Будучи маленьким мальчиком, Канаель всегда боялся этой маски - боялся могучего голоса богов.

– Я молился за Дериона Де’Ар, чтобы подготовить его путь к богам. Давайте вместе произнесём молитву к Всевышнему.

Губы Канаеля беззвучно двигались, но сердце забилось быстрее. Он ещё не готов занять место отца. Но это должно случиться. Он обязан быть сильным для своего народа, которого ждёт война, и который зависит от мудрого правителя.

– Примите кольцо в своё пользование, - сказал первосвященник и кивнул ему.

Канаель подошёл ближе к гробу, снял могущественный перстень с пальца Дериона и надел его на свой собственный. Кольцо было великоватым, а гладкая поверхность холодной, такой же безжизненной, как его отец. Первосвященник развёл руки в стороны, материал его мантии зашуршал. Он сказал последние слова, прежде чем поджечь забальзамированное маслами тело с помощью факела. Шипящий звук заставил присутствующих замолчать. Канаель уставился в пылающий огонь, прислушиваясь к его треску, и забыв, где и когда находится.

Только когда его мать положила ему на плечо холодную руку, он очнулся от своих размышлений. Невольно он вздрогнул и оторвал взгляд от горящего тела отца.

– Выйди, Канаель, они ждут тебя. Церемония закончилась. Твой отец стал частью божественного, загробного мира, а ты теперь владыка Летнего государства.

Пеала одарила его ободряющей улыбкой. Он кивнул, очнувшись от оцепенения, развернулся и зашагал вдоль длинного прохода, обрамлённого колоннами. Он чувствовал взгляды священников, как уколы на своей коже. Время пришло. Пути назад нет.

Один короткий момент он подумал о Песни Небес. Голоса, возможно, и украли её тело, но её душа навечно останется частью его самого. До тех пор, пока он не умрёт, и его дух перестанет существовать.

Ещё только десять шагов.

Он знал, что народ ожидает его снаружи. Народ, который стоит перед сложной задачей.

Задачей, которую он, возможно, не сможет решить. Но также возможно, что он единственный, кому это по силам.

Семь шагов.

Он подумал о Навии, девушке из Зимнего царства, которая должна находиться с Геро в толпе, она будет наблюдать за его интронизацией. Она нашла его. Она выбрала верный путь. Он всё ещё не мог поверить в то, что был настолько глупым и разбудил Ткачиху снов. Он был убеждён в том, что поступает правильно. И таким образом подверг мир Четырёх Времён Года опасности.

Три шага.

Он задавался вопросом, что будет теперь. Его народ уже потерял дающие надежды сны, и он не хотел представлять себе, что случиться, если это состояние останется навечно.

Один шаг.

Канаель сделал глубокий вздох, всё его тело покрылось холодным потом, но он выпрямил спину и отдался своей роли. Потом охранники храма открыли тяжёлые двойные двери, и Канаель вышел к толпе, которая, казалось, состоит из моря свечей. Он видел отдельные лица, однако не мог распознать кого-то определённого.