Но зрело, зрело что-то в душе. И это что-то выдало себя решительным кивком на его «Инна, я хотел бы пригласить вас к себе. Как вы к этому отнесётесь?» И учащённым сердцебиением, пока они ехали в его машине до гостиницы. И пылающими щеками, с которыми она прошла мимо администратора, ощутимо глядевшего ей в спину. В номере – небольшой, но чистой комнате, почти полностью занятой бесстыдно стоящей на середине двуспальной кроватью – Николай Евгеньевич впервые её поцеловал, коротко и легко, ничего общего с собственническими и засасывающими поцелуями Андрея. И попросил располагаться.

Инка расположилась на краешке кровати, а Николай Евгеньевич заказал в номер шампанское, шоколад и виноград. И она от неловкости хлопнула пару фужеров кисло-колючего шампанского, у неё закружилась голова и потянуло прилечь. Николай Евгеньевич прилёг рядом, и всё у них случилось. И было не так больно и не так противно, как тогда на даче с Андреем. Единственное, что задевало – его повелительно-поощрительные реплики: «Так, девочка, так, двигайся, двигайся, очень хорошо. А теперь ножку вот сюда. И погладь меня пяточкой. Умница!»

Инка за месяц их романа так и не привыкла к этим его поощрениям в постели. Мешали они ей, будто не любовью она занималась, а зачёт сдавала. «Зачёт на сексуальность!» – улыбнулась своим мыслям Инка и потянулась искать зазвонивший мобильник. Наверное, поэтому и думает о нём по имени-отчеству, не как о любовнике, а как о каком-нибудь педагоге. В Николая, а тем более в Коленьку, Николай Евгеньевич никак не переиначивается. Она каждый раз, называя его Николаем, усилие над собой делает. Зато после секса с ним не тошнило. Так, лёгкая опустошённость и звон в ушах. В общем, как у любой нормальной женщины. О, надо же, Николай Евгеньевич и звонит! Как будто почувствовал в своей Москве, что она тут о нём думает.

– Инночка? Здравствуй, милая! – завибрировала трубка от бархата его модуляций. – Как ты там без меня?

– Работаю, – сообщила Инка.

– Умница. А хорошо работаешь?

– Не очень. Оксана мой «Маленький цветок» объявила похоронной музыкой, – не удержалась от жалобы Инка.

– Ну, ну, девочка моя, что за похоронное настроение, – ласково пропела трубка. – Неужели ты так сильно по мне соскучилась?

– А? Ну да, – растерялась Инка, поняв, что за всю неделю, которую Николай Евгеньевич был в Москве, она вспомнила о нём вот только что. Хотя и он мог бы и раньше позвонить, вообще-то. – Ты ведь не звонил.

– Виноват, детка, каюсь, извини. Зато у меня сложилась одна очень славная сделка, и я хочу это отметить. Скажи, зая, а есть ли у тебя загранпаспорт?

– Есть, а что? – замерла Инка. Неужели?..

Паспорт она сделала себе в прошлом году, вдруг размечтавшись, что случится однажды чудо, и она выберется в какую-нибудь Европу: Испанию, там, Италию, в Чехию, в конце-концов. А что, вполне может быть. Вот добавит ей Петька зарплату или халтурка какая подвернётся – так и насобирает денежек! И Петька добавлял, и халтурки подворачивались, Инке даже удалось за год скопить триста долларов. Но для Европы этого было мало, мало! Но деньги слишком стремительно расходились – на новую сумочку, потому что у старой окончательно отвалилась ручка и дальше её пришивать нитками было просто неприлично. На новые туфли, потому что старые, купленные ещё в студенчестве, расклеились от дождей, устав за четыре года службы. На лекарства для бабушки, которая вдруг стала хуже видеть, и врачи, подозревая замутнение хрусталика, выписали ей целую кучу лекарств. Деньги расползались в бесчисленные, возникавшие нежданно-негаданно дыры, и Инкин загранпаспорт так и сиял девственно чистыми страницами, напоминанием о несбывшихся мечтах о чуде. Так неужели?..

– Детка, а как ты смотришь на то, чтобы нам съездить в Египет на недельку? Я тебя приглашаю!

– В Египет? – Инка постаралась скрыть разочарование. Нет, Египет тоже, конечно, заграница. Но не мечта. – А когда?

– Ну, скажем, на ноябрьские праздники. Выберемся?

– Даже не знаю, запарки могут быть, надо с Петькой об отпуске договориться…

– Так ты не сможешь? – холодно изумилась трубка, и Инка решилась:

– Смогу. Договорюсь. Я всё лето работала, мне положено отдохнуть, Петька отпустит.

– Вот и умница! Так я вечером за тобой заеду?

– Заедешь? Из Москвы?

– Я уже в Нижнем, детка. Я заеду в шесть, договорились? Целую тебя, зая, до встречи!

Трубка давно уже смолкла, но Инка продолжала держать её в руках, уставившись невидящим взглядом в пространство. Вот так-так, похоже, её отношения с Николаем Евгеньевичем переходят в новую стадию.

– Что там у тебя случилось? Путешествие, что ли, романтическое? – подала голос Ирэна, и Инка опять вздрогнула. Ну надо же, снова она умудрилась забыть про Ирэну! Объясняй вот теперь.

– Вроде того. Николай Евгеньевич в Египет зовёт на ноябрьские.

– А почему в Египет? У него что, денег мало, у твоего Мелихова? Или он у тебя из экономных?

– А причём тут экономия? – не поняла Инка.

– Да потому что поездка в Египет обойдётся максимум в тысячу долларов, раза в два дешевле, чем в Париж.

– Ой, Ирэна, какой Париж в такое время – дождь и слякоть! – отмахнулась Инка, как будто уже бывала в Париже в ноябре. Намёк о прижимистости Николая Евгеньевича как-то задел. – И вообще, зачем сразу всё на деньги переводить!