– А затем, что если делать это не сразу, а постепенно, останешься на бобах. Уж поверь моему опыту.

Инка хмыкнула и неопределённо повела плечами. Верить опыту Ирэны не хотелось, хотя он у неё и в отношении мужчин, и в отношении денег был богатым. Их теледиву вечерами частенько поджидали блестящие иномарки с крепкими мужчинами внутри – Инка видела, как один такой основательный крепыш подсаживал Ирэну в салон. Судя по молве, любовников у неё было много, и все – с деньгами. По крайней мере, и одевалась Ирэна побогаче Инки, отоваривавшейся в стоках по дешёвке. И в последний отпуск с кем-то ездила на Майорку, фотографии потом показывала: она – загорелая секси в бикини, он – очередной крепыш (или тот же самый?) в трусах до колен на фоне синего моря и гофрированных пляжных зонтиков. М-да, Египет не Майорка, но надо же с чего-то начинать!

– Не знаю, Ирэна, что говорит твой опыт, – сказала Инка, – а по мне – не важно, сколько стоит поездка. Важно, стоит ли туда ехать.

– И стоИт ли у того, кто везёт! – захохотала Ирэна. – Так ты поедешь?

– Да. Никогда не была в Египте, – кивнула Инка. И подумала, что вообще нигде не была. И пусть для Ирэны тысяча долларов – слишком дёшево, для неё, Инки, это сумма, которую и за два года не собрать.

Вечером за ней заехал Николай Евгеньевич, и они сразу отправились к Инке домой, где бабуля устроила ужин в честь его приезда, сотворив пирог с грибами.

– Нина Антоновна, я зову Инночку поехать со мной в Хургаду. Вы её отпустите? – спросил Мелихов, когда они уселись за стол и наблюдали, как бабуля разрезает румяную корочку, пластая свой праздничный шедевр на ровные, вкусно пахнущие грибами и луком куски.

– Хургада? – отвлеклась она от пирога. – А где это? В Узбекистане?

– Это в Египте, бабуля! – засмеялась Инка. – Ты что!

– А что я. Я дальше Волги и Оки не ездила никуда. Сначала Зину растила, потом – тебя. Зина – это Инкина мама, – объяснила она Николаю Евгеньевичу. – Вы знаете, наверное.

– Да, Нина Антоновна, знаю, что Инночка осталась сиротой, и вы ей полностью заменили родителей, – скорбно кивнул Николай Евгеньевич.

– Ну да, заменила, – вздохнула Нина Антоновна и придвинула гостю кусок пирога. – Возьмите вот этот, здесь начинки побольше. Это лисички, я сама их летом собирала и на зиму заморозила.

– Спасибо, Ниночка Антоновна, – Николай Евгеньевич откусил пирога. – Очень, очень вкусно. Я просто поражён вашим мастерством. И когда вы всё успеваете!

– Это мой фирменный рецепт, специальный, на случай внезапных гостей, – засияла хозяйка. – Когда Инна позвонила, что вы в городе и вскоре будете у нас, я сразу этот рецепт и вспомнила!

– Значит, я – внезапный гость! – подначил Николай Евгеньевич. – Но это, согласитесь, лучше, чем гость незваный!

– Ну что вы говорите такое, – перепугалась старушка. – Вы желанный гость! Инночка по вам так скучала! А мне не сложно – грибы есть, мука есть, пара луковиц в доме всегда найдётся. Всех хлопот на сорок минут – и еда на столе!

– И какая еда! – прожевал Николай Евгеньевич. – Вы замечательная кулинарка, Нина Антоновна. Надеюсь, Инна переняла от вас секреты мастерства.

– Перенять-то переняла, да не больно пользует. – Нина Антоновна, наконец, уселась за стол и положила кусок пирога себе. – Всё на работе своей днями пропадает, когда ей пироги печь!

– Бабуль, между прочим, говорить о присутствующих в третьем лице неприлично, – не выдержала, наконец, Инка.

– А сиднем сидеть молодой-красивой в четырёх стенах – прилично? Спасибо, вон, Николай Евгеньевич решил тебя в свет вывезти!

– Ба, я не телега, чтобы меня вывозить. И Египет – это не свет, а страна такая, где море, солнце и рыбки разноцветные.

– Нина Антоновна, – сказал Николай Евгеньевич, аккуратно дожёвывая кусок и салфеткой смахивая крошки с бороды, – мне показалось, или вы чем-то взволнованны?

– Да… боязно мне за Инку… – Бабуля подпёрла щёку рукой и погрустнела.

– Бабуль, да что с тобой сегодня! – не выдержала Инка. А Николай Евгеньевич отодвинул тарелку и приосанился.

– Нина Антоновна, я вам обещаю… Я вам обещаю, что с Инной ничего плохого не случится. Я принимаю на себя ответственность за вашу внучку.

Он накрыл руку бабули ладонью, и старушка зарделась, согласно кивая. А Инке почудилось, что её только что сосватали замуж. Во всяком случае, что-то такое в комнате повисло. И когда они споро доели пирог, разговаривая сначала о Египте, а потом о всякой всячине, получилось как-то естественно и само собой, что бабуля предложила Николаю Евгеньевичу остаться ночевать и постелила ему в смежной с Инкиной комнате. И, конечно же, ночью он пришёл к Инке, и та опять сдавала зачёт на сексуальность. И, по-видимому, сдала, потому что когда всё закончилось, Николай Евгеньевич отвалился умиротворённо на спину и, немного погодя, сказал: