– Сделайте дополнительный блок, - приказал он, - но так, чтобы он легко отделялся от основного корпуса.

Он запросил сотню здоровых эмбрионов в Институте Человека и семя-инкубатор. Такие семена применялись при быстрой колонизации планет в умирающих системах, когда не было времени ждать естественной эволюции, а рост биосферы проходил в ускоренном темпе. Семя падало на поверхность, встроенный компьютер проводил анализ ресурсов, выстраивал будущие биологические цепочки и выстреливал специальные бактерии, которые готовили плацдарм для более сложных организмов. Те, в свою очередь запускали ускоренную эволюцию видов, и когда их многообразие достигало определенного, минимального числа, необходимого для жизни человека, лавинообразный рост жизни приостанавливался. Вот тогда активировался инкубатор с зародышами, и первая взрослая пара мужчина-женщина вступали в райский сад. Роль Змея-искусителя выполняла специальная обучающая программа, которая помогала адаптироваться колонистам, готовила легенду о Боге, его гипотетическое пришествие и конец света. После нескольких тысяч лет, когда популяция колонистов заселяла планету, был возможен Контакт и принятие еще одного члена в большую семью планет Унии. Вероятность удачной колонизации была пока что низка, не все механизмы работали слаженно. Иногда что-то в эволюции шло не так, и планету-кандидата заселяли монстры. Иногда эмбрионы развивались неправильно, и в момент контакта перед Человечеством представала цивилизация мутантов, которые считали себя нормальными, а ничтожный процент действительно полноценных людей преследовался.

Инкубатор с семенами смонтировали. Полковник провел рукой по его шероховатой поверхности, по окаменевшим отросткам, дотронулся до антенны и отдал приказ, чтобы Вояджер выпускали в открытый космос.

– Вы ничего не видели, - сказал он подчиненным, - Никакого артефакта.

– Да, командир!
– отзывались обреченные.

Только после этого командир заметил, что поранил руку о металлические зазубрины спутника, и его кровь вместе с сотней эмбрионов унеслась в неизвестность.

Кровь - это партитура, по которой пишется музыка жизни.

Его кровь стала им самим. Человек криво улыбался, припоминая эту странную подробность. Человеческое лукавство не знает границ - ему же так хотелось, чтобы царапина была случайной. Чистый эгоизм. Он взглянул на руку. Царапины не было. Как и шрамов, которые полковник-прототип получал в многочисленных битвах с варварами. Да уж, миром правит случай!

Остальные подробности контакта припоминались смутно, вплоть до момента ранения. Как прототип прожил дальше, клону было неизвестно.

Клон продолжал привыкать к своему телу. Эриданцы воссоздали необходимые условия для его нормальной жизни. Наконец, после года обучения настал тот день, когда он поднялся на платформу и встал рядом с модулем перед хозяевами дряхлеющего мира звезды Эридан М3. Он и раньше находился в их обществе, а потому переборол биологический страх перед представителями иной формы жизни и мог смело смотреть на них.

– Меня зовут Со Онерон, - сказал человек. Посмотрел на эриданцев и добавил, - Я разумен и жизнеспособен. Сделаю все, что от меня потребуется. Покажу вам все, что хотели показать древние. Только скажите, какой сейчас год? Сколько времени прошло?

– Ты имеешь в виду количество оборотов планеты вокруг звезды?

– Да.

– Мы сомневаемся, что наша система исчисления периодов окажется для тебя полезной. Ведь она наша.

– Ответьте хотя бы, сколько прошло с момента попадания моей крови на модуль?

– По нашей системе исчисления - семь с половиной тысяч периодов. Если перевести в твою нумерологию, приблизительно будет сто двадцать тысяч лет.

– Великие...
– протянул Онерон.
– Солидный промежуток. Если учесть, что наша Септа существовала всего пять тысяч лет, а до этого заброшенные колонии воевали друг с другом не меньше двадцати тысячелетий, утопая в анархии...

– Но в сравнении с вечностью - это миг.

Возразить полковнику было нечего. Он спросил прямо, без обиняков, что последует вслед за его воскрешением, насколько продвинулись исследователи в изучении Вояджера и как далеко простираются планы эриданцев. В целом, картина ясна, получил он ответ.

Сложилась парадоксальная ситуация, когда носитель и послание попадали не к тому адресату, снова и снова возвращались к наследникам автора, и почти всякий раз письмо дополнялось новой информацией - короткий рассказ растягивался в длинное обращение. Или, если угодно, альманах приветственных речей, справочник о ветвях движения человечества в пространственно-временном континууме этой Галактики. Кроме инкубатора с генным материалом мы не нашли от вашего поколения никакого послания, объяснились они. Вы что-нибудь отправляли вместе с контейнером? Нет, ответил он. Хорошо, решили они. Наши планы направлены на то, чтобы сохранить ваш вид и в случае необходимости помочь вам.

– Я хочу спросить вас еще кое о чем. До того, как нашли аппарат, вы видели когда-нибудь раньше существ, подобных мне?

– Да. Они были прямоходящими и составлены из тех же пар хромосом, но с вашим видом совпадали процентов на семьдесят. Высокоорганизованные животные. Независимо живут на двух планетах в созвездии Змееносца. Как сообщают наши наблюдатели, они постепенно вырождаются. Их разум угасает. Видимо, это какая-то побочная ветвь. Полностью идентичных вам мы не видели никогда.

– Значит, я поступил благоразумно, - протянул полковник.
– А контейнер? Контейнер с эмбрионами? Он цел?